камней размером с ноготь большого пальца. На ровно покрытом пудрой лице лежал нарисованный румянец, и надменное, снисходительное выражение — тоже будто нарисованное. Наиболее любопытной деталью ее облика Ярину показалась прическа с буклями, башней поднимающаяся на высоту чуть ли не еще одной головы, выглядевшая словно склеенной: ни один волосок не шевелился, вместо этого вся конструкция колыхалась, как единое целое.
— Здравствуйте, — вежливо улыбнулся Ярин.
— Что вам угодно, молодой человек? — ледяным тоном ответствовала распорядительница.
— Я хочу снять у вас номер.
— Номер? — бровь женщины поползла вверх, когда она как следует рассмотрела деревенский наряд Ярина, — а у вас есть направление?
— Какое направление?
— Ну какое, обычное направление. Вы прибыли в Церковь по какому-то делу? — имелась в виду, конечно, Церковь Равенства.
— Нет.
— А кто вас тогда отправил в нашу гостиницу? — спросила женщина слегка раздраженным тоном.
— Никто не отправлял… Я вышел из поезда, смотрю — гостиница. Взял и зашел, — удивленно ответил Ярин.
Из глубин холла раздался смешок. Секунду распорядительница выглядела пораженной:
— Как это — взял и зашел? Это же гостиница! Впрочем, — оправилась она, и лицо ее вновь обрело непоколебимо-каменные черты, — неважно. Мест нет, молодой человек.
— Но зачем тогда вы спрашивали меня про направления?
— Мест нет!
— Слушайте, я не нищий, у меня есть деньги, я могу заплатить за номер, вот, смотрите…
— Уберите свои деньги, — резко сказала женщина, замотав головой. Букли на прическе заколыхались, как змеи, — говорю же вам, мест нет! Нету!
Ярин растерянно вышел из гостиницы. Вот тебе и равенство… Что, если он бедновато одет и приехал из деревни, то ему и в отеле не поселиться? Или дело в чем-то еще? Лорель сидел на перилах лестницы и болтал ногами.
— Я ведь говорил тебе, — мягко сказал он. — Странный ты. Думал, вот так легко можно взять и поселится в гостиницу?
— Думал, что да, — растерянно признался Ярин.
— Странный ты, — повторил эльф, — ну что, пойдем в Крестьянский Приют? Можешь, конечно, попытаться в других гостиницах, но вряд ли ты чего-нибудь добьешься.
— Нет, спасибо, я тебе верю, — ответил Ярин. Теперь уж точно верю. Интересный здесь, однако, город.
Они шли по проспекту Латаля, по улицам имперской застройки, куда более красивой, чем в Сталке — здесь царили воодушевляющие, возносящиеся вверх формы, с подчеркнутыми вертикальными линиями, башнями и колоннами то тут, то там. Людей на улицах было немного — все были заняты работой во благо Империи. Лорель и Ярин прошли через вокзальную площадь, мимо городской ратуши и главной резиденции Ордена, и остановились перед зданием Академии Чародейства, которое одним своим видом внушало почтение к магическим искусствам. Фасад украшали барельефы бородатых старцев — прославленных волшебников чудотворцев, некогда работавших в Академии.
— Зайдем посмотреть? — попросил Ярин.
Лорель кивнул. Они вошли в приемный зал Академии, полюбовались высокими потолками, вездесущей лепниной и картинами, изображавшими будни волшебников, и, между делом, нашли записку, объявляющую, что следующее испытание для претендентов состоится через два дня. Будущим чародеям следовало подготовить этюд, отражающий уровень их мастерства и изобретательности. Повезло, — подумал Ярин, — всего два дня, и я начну учиться волшебству по-настоящему. Этюд его не совершенно не пугал — Орейлия не раз и не два повторяла, что у него большие способности, и он уже знает гораздо больше, чем студент, проучившийся в Академии один-два года. За два дня он наверняка что-нибудь придумает.
Покинув стены Академии, парни двинулись прочь из старого города, и уже через пятнадцать минут дошли до крепостной стены. Некогда Назимка заканчивалась прямо здесь, но теперь стена лишь отделяла центр города от новостроек и ремесленных цехов. Подобные стены считались с Империи пережитком старины, и были снесены в большинстве городов, однако закаленные Тролльими войнами северяне рассудили, что хорошая, прочная стена лишней в хозяйстве не будет.
— А зачем тебе это перо? — задал Ярин давно мучивший его вопрос, — ведь проблем у тебя от него, наверняка, выше крыши?
— Нет… В Латуне не было. А сейчас, наверное, придется снять. Может, и постричься, — поморщился эльф, — Это символ, — серьезно и даже немного грустно добавил он, — символ того, что мы против.
— Против чего?
Лорель замялся:
— Долго объяснять… Поживешь в Назимке — еще поймешь, наверное. Против всего этого.
— Но почему именно перо?
Лорель поколебался, но в конце концов решился:
— Ладно,
