Ярина своим сосискообразным пальцем с толстым желтым ногтем, покрытым розовым лаком.
Ярин смущенно прикрылся мешком. Конечно, необходимо убедится, что будущие гвардейцы — здоровые люди. Что их зрение позволяет верно навести арбалет на цель, слух — расслышать приказы в шуме битвы, а сила — поднять меч. Но почему это должны делать женщины?
Подойдя к Тыше, парень услышал:
— Встань спиной, раздвинь ноги, нагнись и разведи руками ягодицы.
— Вы мне что, в задницу будете заглядывать? — удивился Ярин. Это как-то совсем не вязалось со здоровьем будущего гвардейца.
— Именно, — без тени улыбки ответила троллиха. Она явно не находила вопрос забавным.
Приняв запрошенную позу, Ярин буквально почувствовал сосредоточенное внимание к своей пятой точке. Несмотря на неловкость — все-таки было крайне непривычно находиться голышом в обществе двух незнакомых женщин, его разобрал смех. Что она надеется там увидеть? Как бы там ни было, через несколько мгновений он услышал от троллихи твердый вердикт:
— Годен!
Очевидно, готовность выполнять самые идиотские распоряжения ценилась в Гвардии больше острого слуха или верной руки. Фельдшерица позволила Ярину разогнуться, обмакнула перо в чернильницу и принялась перебирать лежащие на столе бумаги.
— Слушайте, у вас не может быть моих бумаг, я говорил дежурному, я… — толстуха полностью игнорировала его слова. Она уже выяснила о парне все, что могло бы ее заинтересовать.
Троллиха неторопливо копалась в огромном бумажном ворохе на своем столе. Она работала в Штабе очень долго — настолько, что успела продавить в кресле индивидуальное, идеально подходящее для нее одной углубление, — но организовать бумаги на своем столе если не в папки, то хотя бы в стопки, было выше ее сил. Посмотрев каждую бумажку на столе раза два, толстуха убедилась, что искомый документ среди них отсутствует. Троллиха подняла голову и заорала:
— Ирма!
— Что еще? — отозвалась молоденькая фельдшерица, оторвавшись от осмотра своего пациента.
— Где бумаги Ярина?
— Я-то откуда знаю?
— Не могу их найти!
— Ну поищи получше, значит.
— Они наверное у тебя лежат, посмотри.
— Слушай, я, вообще-то, занята.
Тыша поднялась, всем своим видом выражая неудовольствие, переваливаясь, подошла к соседнему столу, нависла над ним и начала искать документы. Ярин уже понял, что здешние обитатели слишком сильно верят в могущество Империи, чтобы слушать разумные аргументы, поэтому спокойно сидел на стуле и оглядывался по сторонам. Ирма честно пыталась работать, несмотря на пыхтение стоящей рядом толстухи. Но когда троллиха скинула пару свитков на пол, попутно чуть не опрокинув стоящую на столе чернильницу, она не выдержала:
— Отойди от моего стола, нету у меня ничего!
— Подожди-подожди, они наверняка где-то здесь, — ответила Тыша, и опрокинула, наконец-то, чернильницу. Ирма, взвизгнула и, чудом увернувшись от черного ручейка, выматерилась, выплескивая давно копившееся раздражение. Тыша не осталась в долгу, и уже в следующее мгновение они увлеченно орали друг на друга, выясняя, кто кому и в какое место должен засунуть яриновы бумаги. Конфликт накалялся, и Тыша уже закатывала рукава своего белого халата, чтобы преподать урок возомнившей о себе молодой хамке, которая дерзит почтенным работникам, когда дверь открылась, и в комнату вошел еще один служащий штаба — большая шишка, если судить по его форме. Даже не просто большая, а самая большая в этом здании — капитан-рекрутер Тейлар, начальник штаба Гвардии. Оглядев комнату, он откашлялся и заорал:
— Смиррррна! Тыша! Ты что, опять бумаги потеряла?
Несмотря на крик, его лицо выражало абсолютное спокойствие: очевидно, подобная ситуация была для учреждения отнюдь не редкой. Неудивительно, подумал Ярин. Он уже освоился в кабинете и заметил, что на столах, на своем законном месте, лежала хорошо если половина бумаг. Остальные свитки были свалены на креслах, на полу в углу, несколько плотно сложенных пачек бумаги подпирали для устойчивости тумбочку в углу, и, наконец, чье-то дело было разложено на подоконнике, и служило тарелкой под обглоданным рыбьим скелетом. Неужели они каждый раз устраивают такой цирк?
Тейлар подошел к Тыше и дал ей чистый лист бумаги. Бабища немедленно замолчала. Ее жизнь снова вошла в привычную колею: осмотр и запись, запись и осмотр. Неуклюже зажав в толстых пальцах перо, троллиха принялась вымученно-аккуратными, округлыми, как и она сама, буквами, деловито записывать на бумагу результаты осмотра Яриновой задницы.
— Теперь ты, — обратился капитан-рекрутер к Ярину, — где твои бумаги?
Ярин еще раз рассказал Тейлару о том,
