три года пребывания епископа в Щачине ересью успело стать практически все. К счастью, и стража, и многие Искатели сами неравнодушны к ереси, поэтому обычно дело заканчивалось тем, что сумки возвращались к владельцам изрядно облегченными.
Алия вновь увлеченно кивнула, на сей раз и впрямь поняв, о чем идет речь.
— И, кроме того, — продолжил Киршт, — епископ запретил не Меч и Посох. Епископ запретил изображения любых государственных чиновников на круглых предметах.
Хмурый парень сделал паузу и приглашающе посмотрел на Алию, словно ожидая реакции, но девушка молчала.
— Не понимаешь? — спросил Киршт. — Ну подумай же!
Алия подумала. Ничего в голову не приходило. Киршт запустил руку в карман и достал оттуда пригоршню мелочи.
— А теперь?
Алия покрутила в руках монетку. На одной его стороне красовалась единица и подпись «один золотой». На другой стороне был отпечатан тот же грузный старик, которого Алия уже видела на первой фишке. Император.
— Киршт считает, что тем самым епископ объявил деньги ересью и разрешил их конфисковывать, — сказал Гедеон, — но, конечно, он не имел это в виду, это просто недоработка…
— Ага, удобная недоработка! — проворчал Киршт, — арестовывай кого хочешь! Чистая случайность, конечно.
— И ведь действительно стали арестовывать! — ввернулся Иан, давно порывающийся что-то сказать, — автор этих рисунков… Я знал его, ну, то есть, я почти уверен, что это он. Раслав. Это я учил его рисованию. Он пропал, как только Ариан начал всю эту историю! Он не появлялся дома, его не видел никто из его друзей — словно в воздухе растворился. Я уверен, что это дело рук Ариана, и что Раслав заточен в Монастыре — ребенок, в сущности! Без всякого суда!
— Да, возможно, — кивнул Киршт, — как и другие перешедшие епископу дорогу. Несколько человек из Ассамблеи — те, кто отказался молчать — были отправлены в монастырь для перевоспитания. Правда, тогда суд все же состоялся…
— Фантазируешь ты. Где члены Ассамблеи и где Раслав? — фыркнул Гедеон, — зачем он Ариану?
— А зачем вообще он делает то, что делает? — ответил вопросом Иан, — как бы то ни было, после всего этого — похищений, обысков — наше терпение лопнуло, и мы вчера вышли на улицу.
— Но чем в точности вы тут занимаетесь? Я имею в виду, народное восстание… Вы копите силы для захвата Монастыря? — Алия в самом деле пыталась понять, что здесь происходит.
Иан рассмеялся:
— Ну что ты! У нас мирный протест. Мы хотим донести наше мнение до наместника Бернда. Он назначен на этот пост Императором, и, хоть он и не может напрямую назначать епископом, но к его мнению в столице прислушаются… Когда он услышит нас — он решит все проблемы.
Алия нашла среди фишек и портрет Наместника: степенного пожилого человека с залихвацкими усами, в указывающем на военное происхождение мундире с неразборчивыми орденами на груди, и точно в таком же, как у стражников, шлеме. Бернд смотрел на нее через монокль с некоторым оттенком пренебрежения и высокомерия, как бы говоря: «я — Наместник Щачина и генерал Гвардии, а ты кто такая?» В этот раз ей почти не пришлось ждать, пока картинка изменится: глаза Наместника почти сразу же начали стекленеть, и скоро стали дикими и безумными, а в уголках его рта появилась пена. Несколько секунд Наместник смотрел на нее взглядом душевнобольного, который вскоре угас, словно Бернд окончательно утратил рассудок. Все дело в его глазах, — решила она, — в них можно увидеть и то, и другое, и третье.
— Это несправедливый рисунок, — Иан заметил, что Алия разглядывает наместника, — он не… не такой. Бернд строг, но справедлив, и уже много лет мудро и умело управляет Щачином, не прогибаясь под Церковь и не вступая в бесконечные пререкания в Ассамблее. Люди любят его. Неделю назад мы написали ему петицию, зная, что Бернд не допустит беззакония в своем городе, когда о нем узнает. Обращение подписало несколько сотен человек! Но в управе его потеряли на следующий день после приема!
— У Ариана есть люди повсюду, — объяснил Гедеон, и Алия снова заметила, как скривился рот Киршта.
— Мы решили обратиться к Бернду более непосредственным образом, и встали под окнами его дворца. Пару дней назад. Уж не знаю, что там, за стенами, происходит, но пока мы получили от него известий. Но, уверен, скоро что-нибудь да изменится.
— А почему бы городской страже просто вас не разогнать? — спросила Алия.
Ненадолго повисло молчание.
— Кто-то должен отдать приказ, — начал Иан, — Бернд не хочет. Ариан не командует стражей. Вчера он выступил перед Ассамблеей с требованием применить силу, но, поскольку мы не нарушили никаких законов, то Ассамблея ему отказала. Не без злорадства, надо полагать.
— Да и потом, не так-то
