просто справится с народным гневом, — добавил Гедеон.
— Стража и Гвардия уже однажды справились с народным гневом, — фыркнул Киршт, — и тебе это известно. Просто Бернд не хочет идти навстречу Ариану. Епископ слишком часто совал нос в его дела, и Бернд любит его не больше нашего. Да и, в конце концов, как ты правильно заметила, — с легким злорадством продолжил хмурый парень, — восстание действительно от площадной ярмарки отличается только численностью, причем в меньшую сторону. Но, конечно, соглядатаи Императора уже отправили донесения, так что, думаю, что-то решится через дней через пять, когда из Латальграда прибудет приказ.
— Отчего так долго? — удивилась Алия.
— Ну как, поездом от Щачина до Латальграда примерно два дня добираться, а еще ведь нужно решение принять…
— Решение принять — это понятно, но разве приказ нельзя доставить как-нибудь по-другому?
— Как это — по-другому? — удивился Иан.
— Ну, например… э-э-э… — Алия с удивлением обнаружила, что не может вспомнить нужного слова, — по… э-э-э…
— По…?
— Ну да, с помощью… штуки! Какой-нибудь штуки? — Алия искательно посмотрела на собеседников и внезапно к ней ясно и остро, подобно вспышке молнии, пришло осознание — она мелет чушь. Нужные слова в ее голове отсутствовало также, как искомые штуки — в городской жизни, и даже не слова это было, а всего лишь фантазии, мимолетное эхо ее уже почти истаявших снов. Тут же она выпалила:
— Ну не знаю, я-то думала, в больших городах почту как-то по особому возят!
Кажется, это подействовало. Гедеон рассмеялся над деревенской дурочкой, которая только-только выбралась из глуши, впервые увидела город, вот и мелет вздор. Губы Киршта презрительно искривились: несомненно, в его голову пришли те же мысли, только выразил он их по-другому.
— Ну да, большой город, — задумчиво промолвил Иан, — но почта здесь работает точно также. Чуть быстрее, потому что почтовый поезд напрямую ходит, но ненамного. Конечно, Бернд регулярно отправляет в столицу отчеты, и также регулярно получает приказы, и не реже, чем раз в два-три месяца появляется на аудиенции у Императора — но, к счастью, городом все-таки управляет он, а не письма. Наверное, даже и к лучшему, что нет никакой… штуки, чтобы доставлять письма быстрее. Тогда бы Бернд гораздо сильнее прислушивался к чиновникам Латальграда, а не к городской Ассамблее, и такой свободы в Щачине бы не было… — Алия, уважительно приоткрыв род и изредка кивая головой, пропускала эти рассуждения мимо ушей, и думала о том, как едва не выдала себя.
Глава 5. Желание быть сказанным
Ярин приступил к работе через день, как и обещал мастеру Елсею: до этого ему пришлось явиться в Штаб, чтобы избавится от Кольца призыва. Поначалу парень думал выйти на работу сразу же — в конце концов, зачем ему целый день для того, чтобы просто передать гвардейцам бумагу о своем ученичестве? Ведь это простая формальность. Но, конечно, он был неправ. Дежурный лейтенант Ишек, растерявший при виде справки все благодушие, буркнул ему что-то о «заведенном порядке» и вновь выдал Ярину мешок. Порядок же заключался в том, что всех посетителей Штаба сначала раздевали догола и заглядывали им в задницу, и лишь после этого начинали разбираться, зачем, собственно, они в этот Штаб пришли. Так что Ярин освободился только под вечер, но зато вышел из Штаба свободным, без всякого кольца.
В цеху Ярин, как и велел мастер Елсей, медленно крутил огромное колесо, которое приводило в движение громадный, шумный, и весьма допотопный механизм, нарезающий резьбу на шурупы. Шефство над Ярином взял Тарепых — молодой тролль, проработавший на нарезке уже четыре года. Как и большинство троллей, Тарп, как он предпочитал себя называть, был высок, широкоплеч и силен, обладал круглым лицом, высоким лбом, широким носом и слегка оттопыренными крупными ушами. У Тарпа была типичная внешность горных троллей: в коже его не было оттенка синевы, характерной для его снежных собратьев, или зеленых тонов болотных троллей. Обычная человеческая кожа, разве что очень загорелая. Черты его были грубоваты и просты, но их оживляла широкая, искренняя улыбка и блестящие добродушием глаза. В целом, Тарп был весьма симпатичным, но, с точки зрения своих ровесниц-троллих, обладал существенным недостатком: он еще не успел обзавестись типичным для своего народа брюхом. Чем больше был живот, тем больше, с точки зрения троллей, было благосостояние и успешность его обладателя. В былые времена поправиться было непросто, и только клановые вожди и их семьи могли похвастаться объемными телесами. Нынче от троллей не требовалось никаких особых усилий для того, чтобы разжиреть, однако
