себе скрипучий голос экзаменатора Валея: чем же будут заниматься тролли, если к каждому станку приделать паровой двигатель? Вот и Тарп, например, ничего против своей работы не имел. Восемь часов, три десятка шурупов и две сотни золотых — все просто и понятно!
Шла вторая неделя работы Ярина в цеху, когда случилось небольшое происшествие. Неладное можно было заподозрить еще с самого утра — станок Тарпа как-то особенно громко трещал, и обод крутился туже, чем обычно. Тарп справлялся с проблемой тем способом, который знал — грубой силой, и к обеду внутри механизма что-то щелкнуло, и его заклинило. Тарп попробовал крутануть колесо еще разок, потом пнул станок ногой и ударил его кулаком сверху. Это не помогло, и лицо Тарпа озарилось счастьем:
— Все, шабаш! Заклинило машину. Позови Ижика, пусть он посмотрит.
Ижиком звали угрюмого эльфа, сидевшего в отдаленной комнатке цеха и почти не показывавшегося на глаза. Вообще-то, его настоящим именем было Эжан, подлинно эльфийское имя, которым он очень гордился. Просторечное сокращение бесило его необычайно, и именно поэтому его все так и называли. Занимался Эжан-Ижик починкой станков, а также другой тонкой работой: от мельниц для перца и прачечных шкафов до изготовления напольных часов. Эльф редко показывался на глаза, предпочитая сидеть в своей комнате, грубил рабочим, а иногда и вовсе уходил с работы раньше обычного. Вот и сейчас Эжана на месте не оказалось. Дверь была закрыта, и мастер Елсей сказал, что эльф отсутствует уже два дня. «Завтра или послезавтра появится!» — заверил он. Ярин вернулся к Тарпу, который обрадовался еще больше и тут же отпросился домой — все равно, пока Эжан не починит машину, делать ему тут нечего. Ярин остался наедине со сломанным механизмом.
Тарп, уходя, велел ничего не трогать, но… Все-таки устройства, которые Ярин полгода разбирал и собирал у Орейлии, были намного сложнее. И норму свою он на сегодня выполнил… Уж, наверное, ничего не случится, если он просто посмотрит. Парень снял кожух с машины, чтобы изучить ее внутренности. М-да. Тут Ярину требовались познания скорее в древней и даже древнейшей истории, чем в колдовстве. Станок был старинным, во всех смыслах: на нем работали не одно десятилетие, но и в момент выпуска он был сделан по самым простым и примитивным чертежам, наспех и без должного усердия.
Проблему он обнаружил довольно быстро. В самых недрах машины со своего места выпало зубчатое колесо, из-за чего всю машину заклинило. Сущая ерунда. Разбери он станок полностью, он бы без труда ее исправил. Но вот удалось бы ему потом снова все это собрать? Будь у него чертеж, проблемы бы не было — но все чертежи были заперты у Эжана в каморке. Ярин крутился вокруг станка, пытаясь придумать, как бы проникнуть вглубь машины так, чтобы не сдвинуть с места ни одной другой детали механизма. Его пальцы были слишком толсты, а пинцет не пролезал через изгибы механизма. Может, все же разобрать? У Орейлии он имел дело и с более сложными машинами. Но его учительница всегда была рядом, наблюдая, но не вмешиваясь в его работу до тех пор, пока его действия не угрожали стать необратимыми — в этот момент она останавливала его, и с помощью иллюзий показывала, что именно могло произойти.
Иллюзии… Ярин закрыл глаза и положил руку на машину. Он представил себе рукоять, затем колесо, к которому она была присоединена, затем следующее… Его внутренний взор, его «я» словно бы скользило по машине, изучая, восстанавливая ее структуру. Он _чувствовал_ ее. Никто и никогда не учил его этому — но зачем, это было так просто, так естественно! Наверное, сказался приобретенный за все месяцы у Орейлии опыт. Открыв глаза, Ярин пробормотал заклинание, и станок возник перед ним — с полупрозрачными деталями, которые то полностью исчезали, позволяя видеть, что за ними, то полностью закрашивались. Ярин прищурился, кивнул, затем огляделся вокруг, добыл с пола проволоку, а с соседнего стола — клейкую, густую смолу. Он щедро обмазал смолой конец проволоки, затем изогнул ее замысловатым образом, и, уставившись в иллюзию, стараясь не дышать, ввел проволоку в механизм. С первой попытки ему удалось зацепить выпавшую деталь, чуть больше времени заняла постановка ее на место. Выдохнув, наконец, Ярин крутанул обод станка. Дело было сделано.
Оглянувшись по сторонам, парень обнаружил, что все уже разошлись, и ему не с кем поделиться своей радостью — разве что с гоблином-сторожем, которому, однако, все эти машины были неинтересны. Куда интереснее ему было соблюдение порядка, и чтоб никто не околачивался на рабочем месте после окончания рабочего дня. Так что Ярин, собравшись, быстро вышел из цеха мастера Елсея.
***
Радость от успеха пробудила в Ярине зверский аппетит. Было
