бы замечательно впиться зубами в сочную свиную отбивную с картошечкой и квашеной капустой, — думал он, — и запить все это большим бокалом ледяного пива. Ярин шел домой в предвкушении свиной отбивной, и очнулся, только дойдя до продуктовой лавки. Окна здания были разрисованы наиаппетитнейшим образом. Здесь, снаружи, жирно сверкал боками огромный, мясистый свиной окорок, плескался в воде улыбающийся лосось, а курица-несушка хлебосольным жестом предлагала покупателям только что снесенные яйца. Однако эти великолепные рисунки уже не могли его обмануть — Ярину слишком хорошо выучил, что ждет его внутри.
Когда он вошел в этот магазин в первый раз, он даже не сразу понял, куда попал. Дверь открывалась в огромный зал, в котором стояло всего два прилавка. За первым продавали картофель, свеклу, репу, капусту и огромные банки с маринованными огурцами. За вторым прилавком можно было купить все остальное: макароны, сделанные из ржаной муки и оттого серые, запаянные жестяные банки с консервами, рис и перловку… Свиную отбивную из этого не сделать.
Впрочем, самым ужасным было не это. И тогда, и на следующий день, и сегодня магазин был набит людьми, выстроившимися в очередь. Здесь царило подлинное Равенство: стар и млад, мужчины и женщины, семейные и одинокие — все были равны перед очередью, в которой было необходимо выстоять, чтобы купить себе что-нибудь на ужин. Сегодня очередь была небольшой — где-то минут на сорок-пятьдесят.
За прилавком царила продавщица — высокая женщина средних лет с внушительными формами, красивым, но располневшим лицом и золотистыми локонами, на которых покоилась белая форменная шапочка. Одета она была в небесно-голубой халатик, который носила с такой холодностью и надменностью, будто бы это была горностаевая мантия. Подобного выражения лица Ярин мог бы скорее ожидать от лорда или дворянина — но в Империи не было лордов и дворян, только продавщицы. По внешнему виду работницы торговли, по ее высокомерно-снисходительному тону создавалось ощущение, что все эти люди в очереди пришли к ней с прошением о великой милости, а не за ежедневными покупками. И это чувство было верным. Именно милостью со стороны продавщицы была продажа товара людям с прилавка. Могла бы и не продавать, к примеру, сыр, а запереть его на складе, и потом сбыть с черного хода родственникам и знакомым без всякой очереди. Выгодное дело, да и потом, чем меньше товара на прилавке — тем больше уважения к продавцу.
Впрочем, сыр таких хлопот не стоил, а вот мясо — другое дело. Когда Ярин, незнакомый с местными обычаями, в первый день громко попросил у продавца фунт свежей свинины, ответом ему стало почти что оскорбленное лицо продавщицы и тихий вздох очереди. Больше он такой ошибки не повторял.
— Дайте мне, пожалуйста, колбасы, — попросил он, когда до него дошла очередь.
— Колбаса только для членов гильдий, — озвучила сегодняшнее правило продавщица.
Ярин приуныл. Он не входил ни в какую гильдию, поэтому сегодня ему придется обойтись без колбасы.
— Тогда сыру?
— Сыру можно, — разрешила продавщица. Неспешной походкой — подождут, никуда не денутся! — она подошла к кругу рыхлого, бледного сыра с мелкими дырками, отрезала на глаз где-то полфунта и завернула сыр в серую упаковочную бумагу. Возвращаясь к прилавку, она походя сняла с высоченной пирамиды пару банок консервированных морских водорослей, и бухнула их перед Ярином вместе с сыром.
— А это что? — удивился Ярин.
— В нагрузку!
Это слово означало, что тот, кто вознамерился поесть сырка, должен прикупить и водорослей — склизкую, зеленовато-коричневую массу. Наверное, водоросли были чрезвычайно полезными — потому-то их никто и не любил. Чтобы злосчастные банки не лежали на складах годами, их приходилось давать «в нагрузку». Ярин попросил в придачу к сыру и водорослям немного макарон, продавщица быстрыми, выученными движениями пощелкала костяшками стоявших на прилавке потемневших от времени счет, и выдала парню обрывок серой бумажки с суммой, которую ему надо было заплатить в кассу.
Тут очередь была уже поменьше, и скоро Ярин уже просунул бумажку в маленькое окошко, отделявшее его от кассира — женщины настолько грузной, что она казалась налитой в квадратный стакан из фанеры и стекла, занимая не меньше двух третей его объема. Кассирша тоже была одета в халат, розовый цвет которого резко контрастировал с синеватой кожей, выдававшей в ней породу снежных троллей, происходивших из окрестностей Ледов.
— За сыр и макароны, — сказал Ярин.
Троллиха выпучила глаза и надулась так, что, казалось, еще чуть-чуть — и кассовая будочка лопнет по швам:
— Молодой человек, для покупки вам нужно точно назвать номер отдела! — значительно
