произнесла она, словно открывая какую-то невероятно важную истину об устройстве мироздания.
Еще вчера подобное знание для покупки не требовалось, и Ярин номер отдела не знал: ему пришлось вернуться к прилавку, уточнить номер отдела и снова отстоять очередь в кассу. Кассирша взяла его монету, и принялась отсчитывать сдачу, злобно бормоча что-то насчет того, что надо соображать и не таскать в магазин крупные монеты, потому что на всех мелочи не хватает, а родить она ее не может. Наконец, троллиха приложила к бумажке штампик, и Ярин смог забрать свои покупки с прилавка.
Хоть недорого, — в который раз подумал он. После первых столкновений с продавцами и кассиршами, Ярин решил, что это какая-то особенно плохая лавка с особенно нерачительным хозяином, и попытал счастья в двух соседних магазинах, но тщетно — в них была та же самая картина, в точности, вплоть до цветного халатика и царственного выражения лиц продавщиц. Да и идти до этих лавок было далеко — по полчаса, если не больше. Ярин пытался выяснить на работе, почему торговля в городе находятся в таком прискорбном состоянии, но не получил внятного ответа. Некоторые, особенно люди постарше, откровенно пугались подобных расспросов и с нажимом начинали говорить о погоде, другие лишь криво усмехались и рассказывали несмешной анекдот о мясе или молоке, третьи уверенно чеканили что-то о несущественных временных трудностях и принятии императором Галыком особой программы в отношении продовольствия. На груди этих последних всегда блестел Сломанный Глаголь, и от них Ярин выяснил, что еды, на самом деле, вполне достаточно. Никто в Империи никогда не умирал с голоду. Да, в системе распределения товаров присутствовали легкие изъяны, это признавали даже самые верные адепты Церкви, но…
— Но ведь это не так важно, — напоминали Ярину его собеседники, — вот в странах Альянса, например, далеко не все могут прокормить себя, а уж в Загорье голод и вовсе является обычным делом. Так что нам очень повезло. Слава Империи!
Ярин вышел из гастрономической лавки и направился в булочную. Почему-то, хлеб, как и молоко, всегда продавали в отдельных магазинах. Ярин очень обрадовался, когда услышал об этом впервые — конечно же, это должно было означать, что хлеб пекут прямо в лавке, и еще горячим и пахучим выкладывают на прилавки. Парень быстро убедился в своей ошибке. Хлеб пекли на заводе неподалеку от городской мельницы, и телегами развозили по булочным, где они лежали по нескольку дней. Приходилось подолгу тыкать в них висящей рядом железной вилкой, чтобы выбрать наименее черствую.
Зато за хлебом почти не было очередей, и его всегда хватало. Рассказывали, что в свое время император Тарешьяк поклялся, что в Империи всегда будет вдоволь дешевого хлеба. Уже сорок лет после смерти первого Императора Галык оставался верным этой клятве: хлеба было много, и был он так дешев, что в деревнях им кормили свиней.
В молочную лавку Ярин не пошел — он уже знал, что это было бесполезно. Молоко привозили ранним утром, и его удавалось купить лишь тем, кто занимал очередь у дверей магазина еще затемно. Поэтому скоро парень был уже дома, усталый и злой — прошла всего пара часов, но от недавнего подъема вдохновения не осталось и следа. Очереди в лавках будто высосали из него все жизненные силы, и остатков хватило лишь на то, чтобы быстро приготовить себе ужин на общей кухне общежития: выбросить в мусорку водоросли, сварить макароны, потереть в них сыр… Без удовольствия поужинав, Ярин лег спать в своей крохотной — три на два шага — комнатушке на жесткую кровать и заснул.
***
Когда Ярин пришел на работу на следующий день, первым, что он услышал, был слегка визгливый голос Эжана, который отчитывал Тарпа.
— Как вы вообще работаете? — возмущенно скрипел он, — если даже не знаете, исправно оборудование или нет?
Тарп, весь красный, растерянно бормотал что-то вроде: «ну наверное, как-нибудь само прошло», чем только распалял нервного эльфа:
— Сами только прыщи у тебя проходят!
— Наверное, никсы хозяйничают, — не придумал ничего лучше Тарп, и по лицу Эжана пробежала тень.
Ярин не знал доподлино, кто такие никсы — он никогда не видел их сам, да и никто из его друзей тоже — но именно они, со слов рабочих, были всегда во всем виноваты. Никсы ломали подготовленную к отправке мебель, воровали мелкие детали, разбавляли водой молоко в столовой, и так далее. Ярин не верил в их существование, и полагал, что Тарп тоже всерьез не верит — однако сейчас, в неудобной ситуации, он не преминул сослаться на их бесчинства.
— Мне, по-твоему, делать нечего, только вашими выдумками заниматься? Да я…
Ярин решил вмешаться в конфликт, пока он не принял опасных масштабов, быстро подошел к спорящим
