Выбрав один из ножей, подходящий ей по размеру, она отложила его в сторону — отчего-то она не сомневалась, что способна пустить его в дело — она продолжила шарить по полкам. Щипцы различных форм, несколько молотков и топоров, странные приспособления, которые она не смогла опознать на ощупь… Все инструменты были педантично, ручка к ручке, разложены в стоящих на полке секциях.
В дверце другого шкафа тоже торчал ключ. Здесь она нащупала какие-то тряпки: легкие, тянущиеся, рельефные, они оказались… ажурными чулками, крепящимися к поясу. Следом за чулками она вытянула несколько твердых, с костяными вставками корсетов, затем жесткие кружевные пеньюары… Вот ведь извращенец! Впрочем, одежды, сложенной в аккуратные стопки, было много, и, потратив изрядное время, ей удалось подобрать несколько более-менее пристойных вещей: держащиеся на бедрах мягкие штаны из тонкой шерсти, облегающую рубашку с длинными рукавами, отороченную мехом по вороту теплую кофту без рукавов, кожаные полусапоги-полуботинки, к великой радости пришедшиеся ей впору… Она оделась, горячая кровь согрела ее, и жизнь стала чуточку лучше.
Может быть, она попала в такое место, где пленников сначала одевают и вооружают, а потом выпускают в лес сражаться друг с другом на потеху публике? — подумала девушка, и сама оторопела от пришедшей ей в голову ерунды. Лучше бы ее память работала так, как работает фантазия! Тем не менее, она заткнула один из ножей за пояс, а остальные инструменты завернула в толстый слой тряпья и оттащила получившийся узел подальше от лестницы наверх.
Она освоилась в подвале, принялась ходить быстрее, увереннее — и очень скоро поплатилась за это, споткнувшись о какой-то выступ. Дернувшись в попытке сохранить равновесие, она основательно приложилась головой о полку, висящую на стене в столь, черт побери, неподходящем месте! Ярость. Она тоже была ей знакомой. И желанной, в отличие от страха. Перетерпев боль, она пообещала себе быть осторожнее. Присев, она исследовала неровность на полу, которая оказалась железным кольцом. Потянув за него и открыв крышку, она испытала смесь разочарования и радости. Открытый ей люк оказался не выходом, а выдолбленным в полу углублением, глубиной ей по пояс, и неестественно холодным. Рот ее наполнился слюной — еще до того, как она обнаружила стоявшие в холоде ящики и банки, она уловила вырвавшийся из-под земли фруктовый аромат. Как же она, оказывается, голодна! Три-четыре небольших фанерных ящика были наполнены мандаринами, одуряюще пахнувшими зимой и праздником. Тут же была коробка с апельсинами, бананами, и даже одним ананасом. Продолжив поиски, девушка вытащила из ямы пару палок копченой колбасы, терпко пахнувший сыр, окорок, пузатую банку с какой-то жидкостью, на поверку оказавшейся сливовым соком. Она наскоро перекусила, попробовав немного того, немного сего… Еда была свежей, отборной, изысканной.
Утолив голод, она продолжила поиски, и нашла несколько запечатанных бутылок. Она вспомнила, что, вроде бы, вместе с ножами и молотками находила штопор. Дьявольщина. Ей пришлось вернуться к сооруженному ей кому из тряпок и металла, вытряхнуть из него все на пол и осторожно, чтобы не порезаться, нащупать штопор. Чертова темнота. Но, по крайней мере, ей все же удалось сделать глоток хорошего, выдержанного вина.
Вскоре после того, как она разобралась с голодом и жаждой, перед ней возникла другая проблема, которую она решила с помощью очень кстати найденного ведра. Как же стыдно, — подумала она, — хорошо хоть, не на пол.
Через полчаса она уже полностью освоилась в кладовой — конечно, ей не хватило времени, чтобы изучить все шкафы, но она успела понять, что другого выхода из подвала не было. К ней вернулась недавно отогнанная слабость, и она прилегла вздремнуть — если кто-то появится, ей лучше быть отдохнувшей и во всеоружии. Улегшись, на она от нечего делать стала исследовать, нащупывать границу провала в своей памяти. С одной стороны, она могла вспомнить множество самых различных слов и предметов, и прекрасно представляла себе, как выглядит дом, или кошка, или собака. Но как насчет ее дома или ее собаки? Нет, тщетно. Она могла вспомнить, как приготовить рыбный суп или свиную отбивную — очевидно, она не раз их готовила, и, вроде бы, ей это нравилось — но где она их готовила? И для кого? Этот последний вопрос почти причинил ей боль. Она чувствовала, что кто-то должен быть рядом, но кто? Это казалось даже важнее, чем собственное имя, вспомнить которое она тоже так и не смогла.
Заснуть у нее так и не получилось, и, покопавшись в собственной голове, она решила вновь покопаться в шкафах — и обнаружила новые вещи. Лопату, например, и эта находка ее испугала — на короткое мгновение, не
