растаяли в воздухе. Алия, вместе с другими девушками, сидевшими у костра, захлопали. Гедеон загадочно улыбнулся и поклонился слегка театральным жестом.
— Нравится? Это я написал пару дней назад, когда…
Киршт кашлянул:
— Гедеон, ты уверен?
— Конечно, — уверенно ответил было парень, но, перехватив насупленный взгляд Киршта, сдал назад: — ну, эти рифмы пришли ко мне, когда я читал одну книжку…
Киршт продолжал сверлить друга глазами.
— Вернее сказать, я позаимствовал некоторые идеи…
— Или, если еще вернее — перевел старинную песню Горных Городов с Древнего Наречия, — укоризненно сказал Киршт.
— Или, если уж совсем верно — даже две песни, про прибой и про ветер, — добавила сидевшая рядом с ним Штарна, миниатюрная хрупкая девушка с темными, почти черными волосами.
— О чем вы? — саркастически добавил бородатый парень, певший про шахтеров, — перевел? С Древнего Наречия? Гедеон?
Киршт со Штарной засмеялись. Гедеон покраснел:
— Ну, хорошо, хорошо! Я это не сочинял и не переводил. Это из нашего спектакля… Да какая вам разница?
— Какая разница? — всплеснул руками Киршт, — Гедеон, этим песням много сотен лет, они старше Щачина, старше Штрёльме — поколения нашего народа выросли на них! Эти песни нужно слушать и понимать такими, какие они есть. Сыграй еще, только на этот раз петь буду я.
Гедеон с кислым лицом снова взялся за гитару. Киршт запел: его хрипловатый бас был не так приятен, как нежный слащавый баритон Гедеона, и пару раз он промахнулся мимо нот, но, странное дело, в этот раз песня понравилась Алии даже больше. Слова языка, который он назвал Древним Наречием, звучали хрипловато и резко, порой даже грубо — но в них был какой-то свой, особый магнетизм, своя вещественность. Алия ничего не понимала — Древнее Наречие звучало чуждо, незнакомо, — но образ маленького парусника уже был перед ее внутренним взором. И теперь он наполнился чувствами, переживаниями, она погрузилась в образ еще глубже, буквально ощущая под собой дощатую палубу, и суровое море вокруг, и ветер, чья настойчивая сила была ее единственным оружием против враждебного, опасного мира. На втором куплете к Киршту присоединилась Штарна, и ее высокий и чистый голос, хоть и не был особо громким, немедленно оттеснил бас Киршта на задний план. И снова звуки показались Алии как будто ожившими — в пении Штарны она слышала тепло и ласку солнца, согревающую ее на берегу моря, которое шумело голосом Киршта. Когда они закончили, все сидевшие вокруг зааплодировали.
— Откуда ты так хорошо знаешь историю? И Древнее Наречие? — спросил Гедеон, — Мне казалось, ты счетовод, или что-то в этом роде…
— Мы все знаем историю наших городов, Гедеон. И вам бы не мешало, коль скоро вы сюда приперлись.
Алия услышала, как вполголоса охнул Иан, заметила, как сдвинулись брови Гедеона и раздулись его ноздри. В воздухе мгновенно повисло тяжелое напряжение. Алия не до конца поняла, что случилось — в сказанном Кирштом чувствовался какой-то подтекст, но она его не понимала. Обстановку разрядила Штарна — казалось, она имела особый талант делать мир вокруг чуточку веселее, чуточку приятнее для жизни. Сильно ущипнув Киршта, она громко объявила:
— Так, все! Теперь моя очередь выступать! Сейчас я покажу вам фокус.
Не дожидаясь ответа, девушка пробормотала несколько слов, и… в ее ладони загорелось зеленое пламя! Алия в изумлении вытаращила глаза. Штарна легким движением руки отправила язычок огня в воздух, зажгла еще один, на сей раз красного цвета — и вскоре непринужденно жонглировала уже семью огоньками всех цветов радуги, которые слились в светящийся, переливающийся вихрь. Потрясенная Алия обвела глазами своих друзей. Те смотрели на Штарну с интересом и одобрением, но без малейшего удивления. Что-то было совсем, совсем не так.
— Мне… нужно подышать воздухом, — сказала Алия и быстро, спотыкаясь, покинула тент.
Куда я попала? Только что увиденное не вязалось ни с обрывками воспоминаний, ни со здравым смыслом. Жонглирование огнем? Вот так, походя, безо всякой подготовки? Алия вздрогнула, когда услышала голос вышедшего за ней Иана:
— Алия, с тобой все хорошо?
— Как она это делает? — вместо ответа выпалила Алия. Может быть, ей и следовало сдержаться, но об этом она просто не успела подумать.
— Что делает?
— Вот это… Это! — Алия потрясла руками, изображая жонглирование.
— Обычная иллюзия, ничего особенного, — озадаченно ответил Иан, — с тобой точно все хорошо?
Алия покачала головой.
— Ты напугана, я вижу, но чем? Это же всего-навсего волшебство.
Девушка не отвечала. Что она могла сказать? Всего-навсего волшебство.
— Странная ты.
