более того — потому что ее лезвие было покрыто свежей землей. Или сумку, большую, удобную, наплечную, в которую она сложила немного еды — чтобы не терять времени, когда придется убегать. В самом дальнем углу она нашла увесистый кошелек с монетами и резную деревянную шкатулку с драгоценностями: перстнями, серьгами и брошками совершенно различных размера и исполнения — от тонких и изящных, до толстых, покрытых грубыми узорами, с крупными камнями, гладкими, полированными, или же наоборот ограненными. Девушка задумчиво перебирала украшения, примеряя каждое из них — с этой коробочкой она вполне могла бы представить себя принцессой, если бы только знала, как выглядит сама. И если бы ей этого захотелось. Почему-то образ принцессы, обвешанной драгоценностями, не прилещал ее, так что драгоценности она мерила исключительно от безделья.
Приглянулась ей только одна вещь: браслет из четок, каждая — с ноготь большого пальца, круглая, с поверхностью, покрытой глубокой резьбой, какими-то письменами, как ей показалось. Девушка принялась перебирать четки. Монотонные, умиротворяющие движения. То что нужно, чтобы отдохнуть. Она принялась считать бусинки. Щелк… щелк… щелк…
***
Прозвенел звонок, Орейлия подошла к горшку-самовару, открыла крышку и пару раз махнула на себя ладонью, втягивая носом аромат. Бульон был готов, пришло время загружать овощи. Она уже подошла было к овощечисткорезке, но вспомнила, что сегодня решила обойтись без нее. Мальчик так тяготился ролью найденыша и так жаждал помочь! Пусть в этом не было нужды, но Орейлия всегда считала, что негоже отказывать человеку в труде. Сил у парня было в избытке, жаль, голова до сих пор слаба. Придя на кухню, он минут пять озирался по сторонам выпученными глазами, а паровой свисток горшка-самовара заставил его чуть ли не подскочить. Кухни он, что ли, не видел? Впрочем… Такой, может быть, и нет. Кухня была ее гордостью. Орейлия любила хорошую еду — повара ее семьи с детства приучили ее к самому лучшему — но вот чистить репу и вручную помешивать суп ей совсем не нравилось. Так что, оставшись без поваров, пришлось компенсировать их отсутствие.
Орейлия обернулась к мальчику, сидевшему неподалеку за столом. Он так и не вспомнил своего имени, и она назвала его Ярином, в честь своего покойного дедушки. В нем не было ничего необычного, если не считать того, что он неведомым образом оказался у нее в доме, одиноко стоявшим в чаще Железного Леса. Парень был среднего роста, складен, могуч: развитые руки и плечи, принадлежали, скорее, крестьянину или строителю, чем лавочнику или писарю. Русые волосы, карие задумчивые глаза, широкое лицо с квадратной челюстью и ямочкой на подбородке — никто бы не посмотрел на него дважды на улице, кроме девушек, конечно. Он мог быть кем угодно, откуда угодно… Орейлия посмотрела на то, как Ярин нарезал овощи и коренья грубыми, разновеликими кусками. Кем угодно, кроме повара. Ну ничего страшного, научится.
— Скажите, а где мы находимся? — спросил Ярин, — вы вчера упоминали какую-то деревню, но мне ее название ни о чем не говорит.
— Сталка. Это в нескольких милях от Назимки, — Орейлия посмотрела на парня и по его лицу поняла, что определенности это не принесло, — столицы Северных Земель. К югу от нас Степи, на востоке — Железный лес, а сама Назимка почти на границе с Тролльим краем…
— Как-как?
— Троллий Край.
Парень помолчал, и переспросил еще раз, недоверчиво:
— То есть мы в тролльем краю?
— Не совсем, — что, мальчик, сам удивляешься, в какую глушь тебя занесло? — улыбнулась про себя Орейлия. Она прожила здесь всю жизнь и любила эти места, но, конечно же, для жителя Староместа или Латальграда Назимка казалась тмутараканью, где люди живут в сугробах и катаются на белых медведях.
— Троллий край чуть севернее, Назимка как раз на границе, а мы…
— Но Троллий край? В нем что, живут тролли?
— Конечно, кто ж еще?
— Большие и зеленые?
— О, ты помнишь! — обрадовалась Орейлия, — да, именно такие они и есть, болотные тролли.
Ярин мелко потряс головой, зачем-то пощипал себе руку и вернулся к овощам. Какое-то время он сидел молча, нарезая репу уже ровными, мелкими кубиками — существенно мельче, чем требовалось, и было видно, что разум парня занят сейчас совершенно не репой. Он пробормотал себе под нос что-то вроде: «да где ж я очутился», и Орейлия вновь решила помочь ему. Жажду знаний она поощряла так же охотно, как жажду труда.
— Смотри, — сказала она и быстро, почти не уделяя внимания, пробормотала заклинание. Перед ней возникла Карта Северных земель: горы размером с ноготь мизинца величиной, голубые реки толщиной в шерстяную нить, леса… Не очень точно, но пока что сойдет, — вот здесь
