Кроме них, здесь был лишь один покупатель, невысокий и пожилой, с морщинистым лицом, одетый в выглаженный и элегантный костюм с жилеткой, в очках с золоченой оправой и длинной бородой со слегка вьющимся волосом. За прилавком собралось сразу три продавщицы в цветных полуплатьях-полухалатах, увлеченно обсуждавшие последние новости: одна из них, помоложе и побойчее, торопливо рассказывала сплетни о своем соседе по подъезду — вы не поверите, у него невеста, а его вчера видели с какой-то женщиной — а ее товарки слушали, приоткрыв рты от удивления и неодобрения. Все трое игнорировали тихие и смущенные покашливания старичка, тщетно пытавшегося привлечь их внимание, чтобы совершить покупку.
Алии пока были не нужны продавщицы. Наскоро осмотревшись по сторонам, она усомнилась, что их услуги ей вообще сегодня понадобятся. В отделе царили темно-синий и тускло-коричневый цвета, и, конечно же, полная гамма оттенков серого. Отчего-то эти цвета были на пике популярности в Щачине, но Алия считала, что они ей не подходят — собственно, как и всем остальным щачинцам. Разочарованно бурча, она перебирала широкие бесформенные платья, блузки и кофточки в женской части зала. В принципе, вот это платье ничего, и вот это можно примерить…
— Ну что вы там роетесь? — услышала Алия недовольный голос.
Оказывается, продавщицы уже закончили свое совещание, одна из них ушла в другой отдел, вторая — та, что помоложе — возмущенно отчитывала успевшего в чем-то провиниться старичка, а третья, уже пожилая, с уложенными на голове серыми от седины кудрями, злыми маленькими глазами и перекошенным тонким ртом, обратила свое внимание на Алию.
— Я просто смотрю, — ответила девушка.
— Покупай и смотри дома, сколько хочешь, — схамила продавщица, — а тут магазин, нечего туда-сюда ходить.
В Алии мгновенно вскипел гнев:
— С какой стати вы мне хамите?
— Ходят тут целыми днями, вещи мнут, — не слушала ее торговка, — я тебе сказала, покупай быстро!
— Рот закройте, пожалуйста, и отойдите, — ответила Алия с ледяным спокойствием, игнорируя клокочущую внутри бурю гнева.
Лицо продавщицы налилось краской:
— Да как ты со мной разговариваешь, соплячка! Ты знаешь, кто я такая?
— Эмм… Всего лишь продавщица? — ехидно поинтересовалась девушка.
— Всего лишь…? Да как ты смеешь! Распустилась, вертихвостка, вырядилась перед своим хахалем, тьфу, смотреть противно! Да в наши дни, если бы кто-нибудь попробовал так нарядиться…
Алия потрясенно смотрела на продавщицу, которая, судя по всему, была в самой настоящей ярости. Это было так нелепо, что Алия сперва чуть не рассмеялась, но потом к ней вернулся гнев. Как бы заставить старую дуру лопнуть со злости? Вдруг откуда-то из недр ее памяти всплыло:
— Дайте жалобную книгу!
Продавщица захлебнулась бранью, будто получив под дых, и, изумленно уставившись на Алию вытаращенными глазами, спросила хриплым голосом:
— Что ты сказала?
— Я сказала: дайте жалобную книгу.
Иан потянул ее за рукав:
— Алия, может, лучше пойдем, в парк погуляем, мороженого поедим…
Она освободила руку:
— Нет, подожди! Я покупатель, и я имею право пожаловаться на грубость продавцов. Что в этом такого особенного?
К потрясенной продавщице вернулся дар речи:
— Лыма! Подь сюда! Тут какая-то девица жалобную книгу требует.
К ним подошла самая внушительная продавщица из всей троицы, выше Алии на полголовы и шире ее раза в три, с жесткими, черными усами над верхней губой, и пробасила:
— Вот эта, что ли?
— Можешь себе представить!
— Ну ничего себе! Такая молодая, и такая наглая!
— Совести у тебя нет! Да я тридцать лет за прилавком отстояла! А эта соплячка мне и говорит: «дайте жалобную книгу!»
— Неслыханно!
— Хулиганка! — заголосила из-за прилавка третья продавщица. Старичок сочувствующе глядел на Алию и Иана.
— Да я сейчас стражу позову! — затрясла жирными телесами Лыма.
Алия была поражена произведенным эффектом: столь искреннее возмущение, даже ярость, и в то же время — явный испуг, и все от простого упоминания жалобной книги! Сейчас она покажет этой колыхающейся горе сала… Вдруг она почувствовала, что Иан тащит ее к выходу из лавки, схватив, как ребенка, за руку. Она не успела даже возразить, как он вывел ее из помещения под победные, торжествующие вопли торговок.
— Что это на тебя нашло? — пораженно спросил Иан, когда они оказались на улице и отошли от магазина на несколько десятков шагов.
— В смысле, на меня? — удивилась Алия, — ты разве не слышал, как она хамила?
— Слышал, конечно, но… это же продавщица! — ответил парень таким тоном, будто она жаловалась на дождь,
