— Назимка, — палец Орейлии с ухоженным ногтем уперся в огороженный стеной город, — здесь Сталка, — она перевела палец на небольшую деревеньку в отдалении, — а вот тут здесь начинается Железный Лес. Тут-то мы…
Тут она заметила, что Ярин уставился на нее, отвесив челюсть. На его лице были написаны такие испуг и изумление, будто она внезапно отрастила себя рога, как у беса. Он все смотрел и смотрел на нее, сглотнул, перевел взгляд на руки. О, боги, ну что здесь такого особенного? Потом он начал сверлить взглядом возникшую перед ним карту, пару раз ткнул в нее пальцем — конечно, безуспешно, палец попросту прошел сквозь горы и леса. Заклинания не могут коснуться реальности, и карта была иллюзорной, ненастоящей, мнимой — ее можно было увидеть, но не коснуться.
— Как? — выдохнул он.
— Что — как? — не поняла Орейлия.
— Как вы сделали… это?
Орейлия удивленно уставилась на него:
— Да что с тобой такое? Ты что, с неба свалился? Это всего лишь волшебство.
— Всего лишь волшебство, — эхом отозвался Ярин и вновь ущипнул себя за руку. На этот раз у него, похоже, вырастет синяк, — всего лишь волшебство… Отлично. Просто отлично. Тролли, волшебники… А что еще? Драконы? Единороги?
Орейлия не очень поняла про… единорогов? Странное слово, да и потом, что за чушь, разве ж это видано, чтобы рог один был? Мальчик, видимо, бредил. Похоже, его хворь оказалась сильнее, чем она думала.
***
В первый раз она сбилась, досчитав до тысячи трехста пятидесяти одного щелка. Глупое это все таки занятие! Но другого у нее не нашлось, и, посидев какое-то время без дела на полу, потаращившись в пустоту, принялась считать заново.
В следующий раз, на отметке в две тысячи пятьсот восемнадцать, она решила прогуляться. Девушка добралась до стеллажей, на сей раз ухитрившись ни на что не натолкнуться и не удариться, и принялась снова рыться на полках и ящиках. В одном из них она обнаружила клубок железных цепей и веревок. Она тут же приспособила находку себе по благо, натянув цепь у нижних ступеней ведущей на свободу лестницы. Если ловушка сработает, у нее будет больше времени, чтобы убежать из подвала, когда за ней кто-нибудь явится. Ведь явится же, должны явиться! Или… или если ее бросили в этом подвале навсегда? Что, если никто не знает о том, что она здесь, и вокруг нет ни одного человека? Кто знает, где находится эта кладовая, может быть, в середине густого леса, или в заброшенной шахте?
Еще три тысячи. Она перекусила апельсином, колбасой и яблоком. Возможно, все эти запасы удастся растянуть на несколько дней, или даже на пару недель. Но все равно, когда-нибудь они закончатся, и она умрет от голода или жажды, если не сойдет раньше с ума от темноты и одиночества. Эти мысли зрели в ее голове тысячи две щелчков, и она решила попробовать люк на прочность. Тщетно. Он был сделан на совесть. И почему среди всех этих ножей и топоров нет хорошего ломика, а еще лучше — кувалды?
Она посидела без дела еще немного, и сама не заметила, как вновь начала перебирать четки и считать. Нет, нужно заканчивать с этим. Я уже схожу с ума. Она еще раз пошла на прогулку, порылась на полках, в ящиках, но не нашла ничего интересного — какой-то самый обыкновенный хозяйственный скарб, мыло, тарелки, кастрюли… Скука, скука, скука! Это было ужасно. Раньше она была уверена, что наверху кто-то есть — ну или по крайней мере скоро появится — и готовилась к встрече с ним, но что, если никакой встречи не будет? И не к чему готовиться, не с чем бороться?
Она вернулась к своему гнезду, свитому из найденных ранее тут и там одеял, покрывал и постельного белья, куда она уже успела стащить и провизию, и сумку, и нож, и все, что могло ей пригодится. Она выпила немного вина, и, досчитав до двух тысяч щелков, погрузилась в беспокойный, то и дело прерывающийся сон.
***
Ярин гостил у Орейлии уже четыре недели. Он надеялся, что кто-то близкий, кто-то, кому он был нужен — ведь такой человек обязательно должен найтись! — явится за ним к Орейлии, но этого не произошло. Впрочем, возможно, это было временно — зима, начавшаяся в день Яринова появления, развернулась в полную силу, лес за окном завалило снегом, который доходил парню до пояса, так что любые поиски пришлось отложить.
Этот тихий вечер Ярин проводил за постижением таинств волшебства — также, как и десятки уже минувших вечеров. Он читал очередную толстую книгу из библиотеки Орейлии. Его расписание дня уже давно устоялось — чтение по вечерам, упражнения — днем, и помощь по хозяйству — утром. Впрочем, помогал он скорее потому, что пытался выразить делом искреннюю, глубокую благодарность к приютившей его доброй женщине, а не потому, что Орейлия и вправду в этом нуждалась. Она отлично справлялась сама. Да и с чем тут не
