того… Разве что тетку съездить проведать.
— Так возьми да съезди, в чем проблема-то? Или она далеко живет? — у Илки всегда все было так просто! Но тут она была, конечно, права.
— В Сталке, это в нескольких часах езды от Назимки.
— У наших предков как раз дача в Сталке, — откликнулся Тарп, — мы к ним на выходные собираемся. Поехали вместе?
Конечно, Ярин согласился, и сейчас шел на вокзал, чтобы встретится с Тарпом и Илкой. Они решили сначала погостить у родителей Тарпа, а потом уже двинуться к Орейлии. К большому счастью, эта семья не происходила из Сталки — они выхлопотали себе клочок земли в этой деревне уже задолго после войны, так что Тарп никогда и слыхом не слыхивал не только о бывших лордах Сталки, но даже о живущей неподалеку лесной отшельнице. Все вокруг говорило о том, что день пройдет попросту чудесно: и синее, без намека на тучи, небо, и дующий в лицо свежий ветерок, и раздающиеся в воздухе трели птиц, которые, наверное, тоже готовились к путешествию в эти осенние дни.
Из здания вокзала навстречу Ярину плыл поток людей с раздувшимися авоськами, набитыми бумажными свертками, в которых по очертаниям угадывались палки колбасы, круги сыра и бутылки вина. Это означало, что прибыл поезд из Латальграда. Командированные туда по служебной надобности счастливчики, переделав все дела за полдня, обычно тратили остатки время на осмотр столичных достопримечательностей — то есть лавок и рынков, в которых, отстояв несколько часов в очереди — сущие пустяки! — можно было купить копченую колбасу, мясо, печенье и сладости. И вот сейчас они вернулись с добычей, которую спешили отнести своей семье.
Ярин встретил своих по-походному одетых друзей в здании вокзала под часами, излюбленном месте встреч. Распорядитель вокзала уже объявил путь, на который придет нужный поезд, поэтому компания немедленно отправилась туда по переходу под монотонные крики теток-глашатаев, стоявших по углам вокзала и без перерыва оравших: «Не бегайте по зданию вокзала!», «Не заходите в здание вокзала с мороженым, оно может испачкать других пассажиров!», «Будьте внимательны и осторожны!», «Смотрите себе под ноги!», «Не прислоняйтесь к стенам!», «Не следует ходить на руках!» и сотни других предупреждений различной степени осмысленности.
На перроне собралась порядочная толпа людей, несколько сотен человек, может быть, и тысяча. В основном они были пожилого возраста: старички в засаленных, предназначенных для грязной работы старых военных брюках, бабушки в длинных юбках, с убранными под цветастые косынки седыми волосами. Все они были обвешаны объемными рюкзаками, а в руках держали лопаты, вилы, ведра, и прочий садовый инвентарь.
Ярин и Илка, держась в фарватере рослого, возвышающегося над толпой Тарпа, активно работающего локтями, пробирались через человеческое море к краю платформы, до тех пор, пока Илка не остановила брата, дернув его за воротник рубахи. Тут и там слышались разговоры о погоде, о том, насколько дождливая или холодная осень ожидает Назимку, о здоровье Императора Галыка, о международном положении в Загорье. Миджалель, кто бы он ни был, уже захватил Саракен — эта тема вызывала самое живое обсуждение, будто бы и вправду кому-то было дело до разборок гоблинов далеко на юге. Обсуждения эти не были веселым трепом людей, собирающихся на прогулку навстречу теплому ветерку под синим безоблачным небом — наоборот, дачники словно ждали чего-то, и перебрасывались отрывистыми репликами, чтобы хоть как-то снять напряжение.
Раздался гудок поезда, низкий и пронзительный, как звук из рога, люди тотчас умолкли, и по загривку Ярина пробежала холодная волна, на мгновение поднявшая его волосы дыбом — какой-то первобытный инстинкт отозвался в нем на этот зов битвы. В наступившей нервной, наполненной звенящими ожиданиями тишине был особенно хорошо слышен пробирающий до костей скрежет колес о рельсы на поворотах и их гулкие металлические стуки, ритмично выбивавшие учащенный пульс толпы.
Поезд подошел к перрону.
Плавно остановился.
И битва началась.
Благообразные еще мгновение назад старички и старушки с неведомо откуда взявшимися силами разом ломанулись в вагоны, расталкивая друг друга со своего пути. Ярин охнул — стоявшая рядом бабушка-божий одуванчик засандалила ему под дых черенком от лопаты и, развернувшись, с силой толкнула рюкзаком, набитым, как показалось парню, чугунными противнями с острыми углами. В глазах у Ярина потемнело, в ноге резануло болью — какая-то пожилая троллиха проехалась по ним тележкой на колесах, тяжелой, будто нагруженной кирпичами, и, не останавливаясь, обматерила. Ярин с усилием сконцентрировался, игнорируя боль и изумление, вызванное столь внезапным
