— Тарп, вставай, пойдем уже, — и потянул его за руку. Тарп издал полный страдания вопль, и Илка испуганно запричитала:
— Ох, какое несчастье! Ярин, ты грубиян, ему же больно! — Ярин изумленно уставился на нее, но она, не замечая этого, продолжала полным сочувствия голосом:
— Я сейчас же побегу в деревню! У мамочки наверняка найдется какое-нибудь снадобье для моего бедного братца, а папочка одолжит у соседа телегу, и мы вместе дотолкаем бедного Пыхчика…
Тарп вспыхнул и заскрипел зубами — очевидно, детское прозвище ему не нравилось, — и тут же резко выпрямился, встав на одну ногу:
— О, нет-нет, что ты, что ты, сестричка, — сверкнул он глазами на девочку, — тут же недалеко, я и сам доберусь! Я допрыгаю, вот так, видите? — Тарп сделал несколько прыжков, — ну, я пошел!
— Дурак, — глядя на резво прыгающего в сторону деревни Тарпа, сквозь зубы процедила Илка, — и матушка туда же. Вся семья только одного хочет, чтобы я замуж поскорее вышла. Извини за этот цирк. Меня все время сватают к кому попало. Ой, ну то есть ты не кто попало, я не это хотела сказать…
— Не объясняй, все хорошо.
— Ну просто ты… ну понимаешь, ты, как бы… староват для меня, — Ярин удивленно уставился на Илку, но потом кивнул. Ему было что-то около двадцати, возможно, чуть больше — он не помнил о себе даже этого! — но Илка, недавно справившая свое шестнадцатилетие, несомненно, считала, что ему уже пора собираться на кладбище. Девушка, между тем продолжала:
— Да и вообще, я не хочу замуж, у плиты торчать да детей нянчить. Я хочу чего-то большего, сочинять и рассказывать истории, играть музыку, или путешествовать… А лучше все вместе, знаешь, как странствующие барды?
— Илка, да все нормально, честно. Я и сам не хочу на тебе женится.
— Правда? — Илка вздохнула с облегчением, но потом нахмурила брови:
— А почему? Я некрасивая? Я тебе не нравлюсь?
— Ты очень красивая, — ответил парень, ничуть не покривив душой. Илка была, может быть, чуть полнее, чем нравилось Ярину, и в ней все еще оставалось немного подростковой неловкости, но ее лицо было симпатичным, добрым и милым, внушающим самую искреннюю симпатию. Когда-нибудь она будет настоящей красавицей.
— И ты мне нравишься, но только как сестра, — которой у меня никогда не было… А может, и была? Или брат? — Просто я… Я не знаю, мне кажется, будто есть кто-то, кого я потерял недавно, и кто все еще ждет меня… Будто мы были с ней вместе, но потом нас разлучили.
— Тебе кажется? Как ты можешь не помнить, что тебя с кем-то разлучили? — наморщила лобик Илка.
Ярин посмотрел на Илку, в ее большие, наивные, и такие добрые глаза, и… рассказал ей все: про неожиданное пробуждение в доме Орейлии, про до сих пор не вернувшуюся к нему память, про необычный талант к иллюзиям, огню и пару, про неудачную попытку поступить в Академию и случайное избавление от гвардейской службы, про возникающее иногда щемящее чувство одиночества. Он умолчал лишь о странной силе, которая посетила его однажды, по пути в Назимку — это переживание было слишком личным. Илка слушала, раскрыв рот.
— Надо же, совсем как в сказаниях… Я знаю! Ты, наверное, какой-нибудь принц, которого злая королева-мачеха околдовала и бросила в лесу.
— Только не говори никому, хорошо? Это будет нашим секретом.
Илка энергично закивала:
— Конечно-конечно, я понимаю. Это тайна. Только пообещай, что ты, когда станешь принцем, заберешь меня с собой в свою сказочную страну, хорошо?
Ярин, рассмеявшись, пообещал. Какой же она все-таки ребенок, хотя и выглядит временами почти взрослой!
За разговорами они и не заметили, как подошли к домику Орейлии. Ярин постучал в дверь. Потом еще раз, и еще раз. Никто не отвечал. Парень поднес ухо к двери — из дома не доставалось ни звука, ни шороха. Он обошел дом, заглядывая в окна — ни в одном из них не горел свет, не было движения. Сердце ёкнуло у него в груди — все-таки Орейлия была довольно стара, мало ли что… Ярин начал дубасить в дверь, громко, словно пытаясь шумом заглушить растущую внутри тревогу. Дверь, не выдержав напора, открылась наружу — она была не заперта.
Ярин и Илка прошли в дом, в котором царила непривычная тишина — раньше его исправно наполняли стуками, пыхтением и жужжанием многочисленные домашние приспособления. Сейчас все они стояли неподвижными, словно мертвыми. Это было настолько удивительно, что Ярин сразу же прошел на кухню, походя отметив, что в домике царил идеальный порядок, если не обращать внимания на тоненький, но уже заметный слой пыли. Значит, до Орейлии не добрались разбойники или дикие звери — да и не водились они в этих местах. Ярин наскоро осмотрел чудо-колодец, доставляющий воду на кухню. Он не был сломан, — конечно, только не в этом
