взгляд Иана, перевел взгляд на Алию… На его лице промелькнула тень интереса, и церковник обшарил ее своими глазами с головы до ног, наморщил нос, затем втянул воздух, слегка раздув ноздри… Девушке захотелось провалиться сквозь землю, но, к счастью, церковник вспомнил, зачем он здесь находится, и обратился к Иану:
— Молодой человек! Вернитесь, пожалуйста, к своим. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили.
Иан сразу же развернулся и пошел прочь, Алия — вслед за ним. Ни у одного из них не возникло ни малейшего желания спорить.
— Ох, не к добру это, не к добру, — бормотал Иан себе под нос, покачивая головой, — еще ничего, к чему приложила руку Церковь, хорошо не заканчивалось.
Тут затрубили фанфары, и на просторный, нависающий над площадью балкон дворца, специально предназначенный для обращения к народу, вышел герольд наместника, зычно обратившийся к собравшимся:
— Добрый жители города, встречайте вашего правителя, Гвардии Генерала, Героя битвы за Щачин, Почетного профессора Латальградского Университета, Наместника Щачина и окрестностей, Бернда Бесогона!
Под аплодисменты собравшихся — хлопали все, даже Иан, да что там, даже Киршт! — наместник вышел на балкон. Он помахал рукой, поворачиваясь корпусом то вправо, то влево. Иан протянул Алии бинокль, и девушка смогла разглядеть наместника получше.
Бернд был невысок. Если бы он стоял на земле, то едва бы доставал Алии до подбородка. Правильно, он же гном, — сообразила она. Лицо Наместника было знакомо ей по рисунку Раслава на фишке: слегка оплывшее, с торчащими вверх усами, моноклем в левом глазу, который придавал Наместнику выражения удивления и неодобрения. Алия вздрогнула. Она помнила, как быстро эти глаза наливались безумием.
Наместник, откашлявшись, открыл рот, и резкий, слегка скрежещущий голос престарелого генерала разнесся над всей площадью:
— Уважаемые горожане, дорогие друзья! Я счастлив обратиться к вам этим утром. Начать хотелось бы с некоторых цифр. За последний год благосостояние каждого щачинца выросло на пятую часть. Мы стали лучше питаться, лучше одеваться, больше отдыхать — об этом свидетельствуют отчеты, неустанно составляемые городской управой и Церковью Равенства.
Краем глаза Алия заметила, что невысокий человек, которого Иан назвал церковником, поднял руку, и стоявшие вокруг него люди разразились аплодисментами, одновременно со всей остальной площадью — очевидно, людей Ариана здесь было немало. Тревога на лице Иана усилилась.
— В этом году мы собрали на треть больший урожай зерна, чем в предыдущем, — продолжал Наместник, — и на четверть больший урожай фруктов. Свинарники и коровники наших ферм полны, как никогда…
— Меня всегда интересовало, куда деваются все эти свиньи и коровы. В отчетах я их видел, а в магазинах — нет, — проворчал слева от Алии Киршт себе под нос.
— … два новых завода, кирпичный и металлический! Мы процветаем — и этим вызвали ярость наших врагов, — драматично понизил голос Бернд, — о да, они, псы Альянса, там, за Разломом, строят нам козни. Они завидуют нашим успехам, ведь сами живут, по сравнению с нами, жалкой и нищей жизнью!
Это было уже слишком. Гедеон в голос заржал, и не он один — даже стоявшие вокруг церковников унылые люди усмехнулись. Было чему. Многие из них знали, в том числе и на собственном опыте, что, например, для покупки красивого платья жене или теплых и легких сапожек дочке им пришлось бы идти в темные закоулки и общественные туалеты, и там, под покровом ночи, покупать втридорога запрещенные, дефицитные, но такие качественные и красивые вещи. Сапоги, пальто и шапки — все это завозилось из Западного Щачина с теми немногими, кто имел право выезжать из Империи. Никто из «выездных», в том числе, и младшие чины Церкви, не брезговал небольшой контрабандой, отправляясь за Разлом по посольским или торговым делам.
Надо полагать, Бернд услышал смех в толпе, ибо прокаркал с новой силой:
— Да! Завидуют! Думаете, они там как сыр в масле катаются? Прозрейте же! Они выстроили вдоль Разлома несколько кварталов, в которых пускают лишь актеров, которые показывают вам, наивным, сладость жизни в Альянсе, чтобы настроить вас против Императора, против Церкви! Настоящих жителей Щачина вы не увидите в подзорные трубы, их держат за высокими стенами на скудном пайке, и они могут лишь мечтать о свободе и достатке, которые есть у нас — имперских щачинцев!
— Неужели они в это верят? — с ужасом спросила Алия у Иана, перекрикивая поднявшийся одобрительный рев.
— Некоторые — наверняка. Это так приятно: верить, что ты живешь лучше других, — грустно ответил он.
— Да, они нам завидуют! — продолжил мысль Наместник, когда утих шум, — это они наводнили
