город злыми и еретическими вещами. Церковь и городская стража с ног сбились, разыскивая их, чтобы уберечь вас от черной магии. А их игрушки? Разве вы не понимаете? — Наместник уже откровенно орал, брызгая слюной, которая попадала ему на китель и подбородок, — темные силы проникают в ваши сердца, когда вы едите их пищу, носите их одежды, читаете их книги! Они затуманивают ваши головы, превращая в рабов Альянса! И вот сегодня мне доложили, что некоторые околдованные собрались на площади и выражают свое недовольство. Недовольство нашей Империей, которая пытается защитить их от злых чар!
Неужели все эти дни он ни разу не поглядел в окно? — удивилась Алия.
— Сперва я не поверил своим советникам, но они меня убедили. И сегодня я обращаюсь к вас, щачинцам, и спрашиваю у вас: неужели мы и вправду должны позволить ереси разрушить наш город, наши жизни, наши души?
— Нет! — грянула площадь. Иан, Киршт и Гедеон молчали, растерянно озираясь по сторонам. А что им оставалось, кричать «Да»?
— Нет, нет, нет! Слава Империи! Церковь — мать, Император — отец!
— Должны ли мы бороться с черной магией, и защищать нашу веру, нашу страну, все, что нам дорого?
— Да! — так же громко ответила площадь.
Наместник помолчал, оглядывая площадь. Алия внимательно наблюдала за ним, и ей показалось, что в его глазах блеснули слезы.
— Я знал, что горожане Щачина смогут сделать правильный выбор. Спасибо вам. Но, для вашего же блага, с завтрашнего утра я запрещаю устраивать сборища в парках, на площадях и на улицах. Мы должны работать во имя Империи, а не бездельничать. Да и зима уже наступила, холодно, простудитесь же! — почти что с теплотой в голосе добавил он.
Толпа взорвалась аплодисментами. Дождавшись, пока они умолкнут, Наместник коротко кивнул собравшимся людям, после чего повернулся, намереваясь уйти.
— Что вы сделали с Раславом? — пронесся над площадью звонкий голос Иана.
Наместник, уже двигавшийся в сторону балконной двери, на миг замер, дернул головой, и ушел, не удостоив Иана ответом.
***
— Нет, ну какая же он все-таки сволочь! — в который раз воскликнул Иан.
Еще утром многие в лагере надеялись на справедливость Наместника, за прошедшие годы успевшую стать притчей во языцех — но она оказалась таким же мифом, как и порядочность Стражи или имперское изобилие. Надежды рухнули, и сменились ощущением чего-то грязного, неприятного, как будто Бернд вместо речи вылил на собравшихся пару дюжин горшков с нечистотами. Иан надеялся больше всех, оттого и был сейчас больше всех расстроен.
— Я тебе говорил, — проворчал Киршт, который был настолько мрачен, даже по сравнению со своим обычным состоянием, что Алия даже удивлялась, как это вообще возможно, — ему наплевать и нас, и на Щачин. Он держит ответ перед Императором, и только перед ним. Делает все так, как ему велят.
Наверное, Наместник наконец дождался почты из столицы, — думала Алия про себя. На этом небольшом совете она не имела голоса — даже поприсутствовать ей удалось только потому, что она уже была в палатке с Ианом, когда другие пришли обсудить дальнейший план действий, и они были слишком уставшими и раздраженными, чтобы заботится о секретности.
— Да, Киршт, ты очень умен, мы знаем, — раздраженно откликнулся Гедеон. Он не любил Киршта с его непробиваемым пессимизмом, но обычно сдерживал себя, не допуская открытой враждебности. Обычно, но не сегодня, — может, скажешь нам тогда, что делать?
— Остаться на месте. И бороться за наш город и нашу правду. Ничего не изменилось — то, что Наместник и епископ заодно, лично я знал и раньше, — уверенно сказал Киршт.
— Слово Наместника — закон, — заметил Гедеон.
— Да и потом, ты же сам видел, никого эта правда не интересует, — откликнулась Штарна. — Вы все видели это! Они все ему хлопали. Ничего не попишешь, такова воля народа. Они его поддержали, — грустно добавила она.
— Они поддержали бы кого угодно, лишь бы он вещал с балкона этого дворца, — угрюмо откликнулся Иан. — Гедеон, мы не можем вот так взять и уйти. Это будет… Это…
— Поражение, — подсказал Киршт.
— Все равно придется, рано или поздно, — настаивал Гедеон.
— Только не сегодня, — упрямо ответил Иан.
— Давайте простоим последнюю ночь, — предложила Штарна, — Наместник запретил собираться с завтрашнего утра. Про ночь он ничего не говорил. Давайте в последний раз переночуем здесь, посмотрим друг на друга, вспомним еще раз, как все это было… А утром разойдемся.
— Ну хотя бы так. Да, по крайней мере, так мы покажем им, что не все люди с ним согласны, — кинул Киршт. Гедеон сморщился, но Иан сказал:
— Решено. Уберите лишние палатки, подготовьтесь к отходу. Эта ночь станет последней.
Все разошлись,
