и Инквизиторами. Иан собрался с мыслями. Невозможное или нет, но… Это шанс! Я предупрежу их, и все кончится миром, без драки и крови.
— Вас окружили! — прокричал Иан, — Стража и Инквизиция перекрыли улицы и движутся сюда, у них оружие.
Они услышали. Они смотрели вверх, искали взглядом источник голоса, а обнаружив его, тыкали пальцами. Да, это чудо — устало подумал Иан. Но сейчас это не главное.
— Не делайте глупостей, не вступайте в драку, вы…
Внезапно он почувствовал толчок в грудь.
***
— …Окружили… — раздался голос откуда-то с неба. — Стража… оружие…
Киршт поднял голову. Какого дьявола? Куда он взобрался? Чертова метель! Ни зги не видно! Гедеон рванул его за рукав, указывая куда-то наверх. Прищурившись, Киршт разглядел… Ни фига себе… Это же невозможно! Чары не могут коснуться реальности, только сознания! По крайней мере, именно это вбивали в его голову все время его обучения в Латуне: реальный мир слишком плотен и неподатлив, чтобы подчиниться словам, какими бы волшебными они ни были. Но… кажется, над его головой действительно висела ржавая бочка, из которой свесился кричащий Иан. Нарушить законы природы, чтобы предупредить друзей — это было так похоже на Иана! Благородно и эффектно. Эльф продолжал что-то кричать, но Киршт его не слышал — мешало расстояние и шум стоящих вокруг людей.
Предупредить… До него вдруг дошло то, что сказал Иан. Оглянувшись, он увидел стражу, как раз высунувшуюся на площадь. И впрямь, окружили — шеренги стражников, стояли со всех сторон. Они тоже услышали голос, и смотрели в небо, разинув рты и тыча вверх пальцами точно так же, как и восставшие. Что ж, неудивительно — это было самое настоящее чудо, а чудеса изумляют всех, даже городскую стражу. Даже церковников.
Бочка продолжала свое движение по воздуху, перемещаясь все ближе и ближе к Разлому. Что еще он затеял? Вдруг Иан дернулся, и его грудь окрасилась ярко-красным. Зашатавшись, он перевалился через край бочки и… рухнул вниз, в Разлом.
Интересно, у какой паскуды нашелся арбалет? — отрешенно подумал Киршт. Он ничего не чувствовал — ни горя, ни ужаса… Странно. Ведь Иан — его друг. Но Киршту казалось, будто происходящее его совсем не касалось, будто все это было где-то в другом месте, на сцене театра или на страницах книг, а он был лишь наблюдателем, холодным и безучастным.
— Ах вы, суки! — потрясенно выдохнул кто-то.
Киршт будто очнулся. Поднявшийся гул площади, разъяренные лица выкрикивающих проклятья соседей навалились на него, будто кто-то убрал руки, закрывающие до сего момента его уши. Его мысли ускорились, в ногах возникло напряжение, подталкивающее, гонящее его куда-то.
Стражники, сцепившись под локти, возобновили наступление. Собравшиеся на площади начали пятится, попятился и Киршт, один шаг, другой… Оглянувшись, он увидел за собой бетонный забор, за которым был разлом — тот самый, в который свалился Иан. Дальше отступать было некуда.
— Прорываемся, прорываемся… — забормотал он.
— Мы окружены… Он сказал сдаваться, — возразил было ему Гедеон, но Киршт перебил его:
— Хочешь за ним, на дно Разлома? — и, обратившись к стоящим вокруг него растерянным людям, — Что стоите, бараны, вперед, вперед!
Когда он добежал до ближайшей шеренги стражников, которые все еще потрясенно смотрели в небо, ярость уже заполнила его, и Киршт нанес первый удар выхваченной из чьих-то рук дубинкой.
Глава 11. Снисхождение
Штарна открыла глаза и сонно огляделась по сторонам. Унылые серые стены, легкий полумрак… Где я оказалась? Ее сознание было блеклым и зыбким, словно истощенным пережитыми волнениями и лишениями. Лишениями? Да, все верно. Она вспомнила городской околоток. В крошечной камере, рассчитанной на шестерых, сидело вдвое больше — арестованные на Площади вперемешку с воровками и пьяницами, которые с утра до вечера курили самокрученные папиросы, бранились и дрались. Жидкая баланда из подмерзших, а то и попросту гнилых овощей, дыра в полу вместо туалета, пользоваться которой приходилось на глазах всей камеры… Неудивительно, что ее разум сопротивлялся этим воспоминаниям.
Но, все-таки, где же она сейчас? Это место казалось таким спокойным… Определенно, она больше не в околотке. Ей бы даже, наверное, удалось выспаться, не преследуй ее кошмары: Штарна видела себя то бредущей в ватнике с пилой наперевес по бескрайним лесам Тролльих земель, то стоящей на эшафоте, с накинутой на шею петлей. Может быть, ее все-таки казнили, и она попала в другой, лучший мир? В окружающей безмятежности было что-то… замогильное. Нет, нет, это не могло быть правдой. Борясь с собой, словно пробираясь
