Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
что они смутно представляли себе, кто такой Александр Великий.
— Сядь. Привлекаешь ненужное внимание. — Строго посмотрела на меня ведьмочка, как на маленького. Я сел.
— К сожалению, — продолжила она, — та пещера очень пострадала от времени. Над ней последние полторы тысячи лет было болото. Поэтому большая часть ценнейшей информации оказалась утеряна. Кое-что смогли установить по дате (даты сохранились, но далеко не все). Например, как тебе одна такая: середина четвертого века до нашей эры, Ближний Восток?
— А это что?
— Что, не узнаешь?
— Нет — честно ответил я
Настя посмотрела с изумлением.
— Рождество Христово, балда!
Я ехидно усмехнулся.
— А не первый год нашей эры?
Она покачала головой с видом: «Нет, я была лучшего мнения о твоих умственных способностях!».
— Ошибка ранних средневековых богословов-историков, пытавшихся установить истинную дату. Когда установили эту ошибочность, прошло много лет и люди привыкли к уже имеющейся системе временных координат. Поэтому решили оставить все, как есть, а Рождество перенести на четвертый год до Рождества Христова. — Она улыбнулась.
— Круто! Не знал!
— Тоже мне, историк! — усмехнулась Настя. Стало стыдно.
— Ну ничего, все мы люди… А кого еще удалось установить?
— Ну… Будешь смеяться. Косвенными методами наши ученые установили двадцать семь скользящих. Точные же координаты остались только у двух. Я имею в виду тех, кого полностью пощадило время.
— Один из них, как я понял, Александр Великий. Так? — она утвердительно кивнула. — А второй?
— Ты. — Настя просто выдохнула это «ты» и подняла на меня глаза, ожидая реакции.
А реакция у меня была бурная. Мне, как бы это помягче выразиться, стало немного не по себе. Я! И вдруг рядом с Александром Великим! Чушь!
— Ты все это выдумала. Сидишь и заливаешь, проверяя на вшивость.
Она в ответ только замучено вздохнула.
— Если б это было так!
Самое страшное, что она говорила правду.
* * *
— А каким временем заканчивалась пещера? Сколько их еще родится, скользящих?
Моя собеседница пожала плечами.
— Дальше галерея спускалась вниз. Я смотрела фотографии. А ниже была вода, которая отшлифовала стены. Так что две версии: либо мы этого никогда не узнаем, либо ты последний. Какая больше нравится?
— Первая. — Меня аж передернуло! Не хочу! Слышите, гипербореи! Не хочу быть Александром Великим! Не хочу быть мессией! Ни светлым, ни темным! Хочу быть обычным провинциальным парнем и жить в свое удовольствие!
«Мишенька, а разве в этом мире кого-нибудь о чем-нибудь спрашивали? Есть такое слово «НАДО», понимаешь?»
«Консуэл, я не хочу быть избранным! Как говорится, не в этой жизни!»
«Поздно, батенька! Вы уже прошли первую инициацию. Обратной дороги нетути!» — и смешок беса.
Я недовольно про себя хмыкнул.
«Все равно не хочу!»
— А это что за чудо трехцветное? — спросила ведьмочка, глядя мне за спину, за окно.
Там на лавочке сидела девочка-хиппи, размалеванная и покрасившая волосы во все цвета радуги, набирая что-то дрожащими руками на телефоне.
— А, наркоша. Не обращай внимания. У нас в городе таких полно.
Настя с сожалением покачала головой.
— Она страдает. Ей больно.
— Меньше колоться будет. А больше головой думать.
Девушка вздохнула:
— Злой ты, Миш. Жестокий.
Я с сомнением покачал головой
— Настюш, нельзя жалеть всех. Всех не спасешь. А она сама виновата.
Охотница кивнула, все же соглашаясь.
— Да, ты прав. Сама виновата. И всех не спасешь, насильно в рай не потащишь. Но все же, почему так больно и обидно, когда видишь все это?
Мы немного помолчали, попивая хоть и растворимый, но неплохой кофе (официантки так и крутились вокруг, уже третий раз заискивающе спрашивая, не хотим ли мы чего-нибудь еще), как вдруг наше молчаливое уединение резко и в грубой форме оборвали.
— Так вот ты какая! Значит это ты, сука, у меня парня увела?!
Настя удивленно подняла глаза на хорошенькую смазливую блондинку, впрочем, интеллект которой был написан на разукрашенной мордашке, грубо и без приглашения садящуюся за наш столик.
— Анастасия.
— Марина. — Если вы когда-нибудь видели готовящийся к извержению вулкан, то в тот момент блондинка была именно им.
— Марин, солнышко, вообще-то люди сидят, никого не трогают…
— Нам надо поговорить! — резко оборвала она.
— Нам не о чем разговаривать.
