Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
и закончилась еще одна сказка, еще одна легенда, и могучие артефакты превратились в обычные куски неотесанного камня. М-да!
Может камень и мертвел, превращаясь в никому не нужный хлам, но простоит здесь еще вечность, а вот они, живые, такие слабые перед лицом вечности, могут прекратить свое существование гораздо раньше. И это было важнее переживаний по ушедшей легенде.
Их армия расположилась с восточной стороны главного исполина. Объединенная армия фараонов Долины и Дельты (объединенная впервые в истории, надо отметить. Причем — жрецами. Да, прав старый Ной, у этой страны большое будущее, и жрецы примут в нем не последнее участие. Если ОН позволит, конечно…) расположилась вокруг полумесяцем. Конница, отборная гвардия дружин этих князьков, на концах серпа. Это очень опытные воины, собаку съевшие в бесконечных междоусобных войнах, не дадут им уйти или сделать какой-либо маневр.
— Может, ударим в центр? Обратим в бегство их пехоту?
Центр занимало ополчение. Простые пастухи и пахари, вооруженные деревянными кольями с обожженными наконечниками и каменными топорами. Да, их много, но они слабы и трусливы. И побегут сразу, как только увидят перед собой настоящую безумную армию во всей красе.
— А их конница зажмет нас с двух сторон и раздавит? Нет, спасибо, Небирос, у нас есть силы только для одного удара. Иначе они просто сметут числом.
— Может все же уходить? Половина армии прорвется… — подал голос смущенный Зебаб. Он не был трусом, просто учился мыслить как вождь, бааль, а не как воин. Шаман сам подвел аморея к этому, пытаясь сделать из него хорошего военачальника и настоящего вождя своего народа. Это похвально, но идея бегства Сатанаилу не нравилась.
— Я не могу бросить здесь пехоту. Если половина армии поляжет, чтоб спаслась вторая половина — как я буду смотреть в глаза оставшимся? Они поверили мне, пошли за мной из самых удаленных уголков мира. А теперь я брошу их на убой, чтоб спастись? Нет.
— Но тогда мы все поляжем здесь, учитель. И дело всей нашей жизни умрет вместе с нами. — Подытожил рассудительный Абаддон, командир пехоты.
— Значит так и будет. Аэсма, как настрой твоих всадников?
— Они не будут прорываться одни, учитель. Честь воинов им не позволит бросить тех, с кем вместе дрались.
— Зебаб?
— Мои воины никогда не предадут тебя, учитель. Они не раз доказывали это.
— Отлично. — Кивнул вождь — тогда слушайте, что мы сделаем…
Они стояли в небольшой выбоине плиты облицовки, примерно на трети высоты исполина. Но даже отсюда лагерь египтян был как на ладони. Когда Сатанаил рассказал своим полководцам свой план и выслушал их напряженное молчание, прерываемое лишь свистом ветра в ушах, он, наконец, выдавил:
— Вопросы есть?
Вопросы у его учеников были, и много. Но все они не знали, как их сформулировать.
— А получится? — первым вздохнул Зебаб.
— Почему бы и нет? Они ждут раскола в наших рядах — они его получат. Они привыкли воевать друг с другом, на короткое время объединяться против кого-то третьего, а потом предавать союзников. Потому даже не поставят под сомнение наш раскол. А вот дальнейшее будет зависеть только от тебя и Аэсмы.
— Мы справимся, учитель. — Кивнул Аэсма, жесткий и даже жестокий воин, прозванный в своем племени злым духом, дэвом. Уж этот-то справится!
— Хорошо. Небирос, твой правый и левый фланги. Абаддон, бери нубийцев и маникийцев, будешь в резерве. Главное — не дай им растоптать нашу пехоту. Делайте что хотите, но час или два мы должны выстоять.
— «Мы», учитель?
— Я остаюсь с вами.
— Но учитель…
— Если я уеду с конницей, пехота сложит оружие. Посчитают, что их бросили. Они не выстоят.
Военачальники задумчиво покивали головами.
— Это опасно, учитель — Небирос поднял на него глаза. — Мы справимся. Тебе лучше идти с конницей.
— Нет. Я остаюсь. Пойдемте. — И Сатанаил начал спускаться по выбоинам в облицовке, которых с этой стороны было великое множество.
— Учитель…
Он поднял глаза. Все четверо его учеников, волею слепого случая войны собравшихся вместе, стояли опустив головы, внимательно разглядывая ноги.
— Да?
Они молчали. Что-то происходило. Он чувствовал это уже давно, но не мог понять, что именно. Что творится с его учениками, с преданными друзьями? Да, война кипела вокруг, некогда было заниматься такими мелочами. Казалось, вот сейчас, еще чуть-чуть, они победят, и все выяснится.
Не выяснится. И они не победили, и даже дальше от победы чем когда бы то ни было. Армия, в десять раз превосходящая числом, ловушка, из которой они лишь чудом вырвались, отступив на равнину, под тень исполинов. И битва, в которой
