Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
и крутили от досады пальцы. То же делали и некоторые из сидящих вокруг воинов. Две женщины плакали. Их детей сегодня принесут в жертву. Так выпал жребий.
Но было и еще кое-что. Это надежда. Люди смотрели на пляску шаманов и молили про себя Великого Отца, чтобы послал наконец-таки дождь на их сухую истощенную землю. И ради этого, действительно, готовы отдать своих детей.
Сати было не по себе. Он чувствовал людей, чувствовал каждого сидящего. Специально прощупывал всех, одного за другим. Читал их настроение, эмоции. И они ему все более не нравились.
Да, не все думали так. Многие, не смотря ни на что, ни на какую призрачную надежду «прощения» были против жертвоприношения. Липкий страх присутствовал в их душе, но не перешел еще того рубежа, когда охватывает всего человека, заставляя подчиняться. Когда человек становится его рабом, рабом страха, и делает любые мерзости, лишь бы ублажить своего хозяина. Да, эти люди боролись. Возможно, это временно. Возможно, многие из них, прими шаманы такое решение чуть позже, тоже стали бы его рабами, хотя не все. Сати чувствовал тех, кто никогда не склонится перед своим страхом. Кто никогда не пойдет на подлость ради спасения.
Но как же их мало! Великий Дух! Как же мало!
Большая часть людей, сидящих здесь, была УЖЕ ГОТОВА поступиться принципами, предать самих себя, чтоб получить надежду на избавление. И это было страшно!
Но отступать поздно, Выбор сделан. Он не может начать гражданскую войну. Но и не пойдет против собственной совести.
Тем временем, двое младших шаманов, не участвующих в обряде, подвели жертвенного ягненка к алтарю. Нахор остановился, воздел руки к небу и запел молитву Великому Духу, прося принять его жертву. Затем взял у одного из помощников остро заточенный каменный нож и одним умелым движением разорвал ягненку горло. Кровь брызнула на холодный бесчувственный камень. Другой помощник собрал часть ее в специальный каменный сосуд, подошел к костру и резким движением выплеснул в пламя.
Раздались ритуальные крики. Все участвовавшие в пляске подняли руки вверх и заголосили другую молитву, просящую Великого Отца избавить племя от напасти.
Постепенно они замолкали, опускали руки и склонялись к огню. В установившейся гробовой тишине, которую нарушал лишь треск поленьев, Нахор поднял лицо и руки вверх.
— Великий Отец! Мы просим твоей милости и твоего прощения! Прими от нас самое ценное, что у нас есть! Прими наших детей, как знак нашей любви к тебе! Мы готовы на все, чтобы ты простил нас! Прими наш Дар и пошли благодать свою! Дай нашей истерзанной земле воду!
Остальные шаманы вновь заголосили ритуальную песню и зашлись в танце. Помощник поднес Нахору новое жертвенное создание. Но на сей раз это был не ягненок.
Это был человек. Маленький плачущий ребенок. Маленький Великий Дух.
В толпе истерично закричала женщина и бросилась к алтарю, расталкивая всех на своем пути. Двое воинов с силой заломали ей руки, свалили и придавили к земле. Она кричала и вырывалась, и даже двое мужчин не могли справиться с ней. По знаку Завулона еще двое подбежали, помогли скрутить несчастную и потащили прочь.
Нахор кивнул, взял нож и поднял над головой. Похоже, шаманы не решились резать ребенку горло, как животному. Они пробьют его грудь сильным ударом. Глаза Сати прищурились, ловя момент. Он до последнего был готов простить Нахора, если тот передумает, если дрогнет его рука.
Нет, не дрогнула. От старого шамана шел ореол власти, уверенности в себе, в своей правоте. Преступной правоте, которой он заразил окружающих, истощенных и страдающих людей, оттого до конца не осознающих, что они делают и кого слушают.
Он обещал им спасение ценой чужой жизни.
Жизни собственного ребенка.
Собственного, потому что в племени нет «чужих» детей. Все дети — свои.
И он за это заплатит собственной жизнью.
Нахор выронил нож и схватился за горло. Глаза его выкатились, он силился сделать хоть единственный вздох, но не мог. Сати давил и давил, вкладывая в получившуюся удавку всю злость.
Вокруг всполошилось племя. Люди вскакивали, пытаясь понять, что происходит. Но больше всего всполошись шаманы. Досадно, они поняли что к чему слишком рано, и принялись искать его глазами в толпе. Но вокруг шумело живое море, и пока ученик Ноя обнаруженным быть не боялся. Кто-то начал разжимать хватку на горле Нахора, кто-то приходил в себя и присоединялся. Тиски все слабели и слабели, и вот уже обессиливший от борьбы Нахор делает вдох. Вот другой. Сати зажмурился, сдавил изо всех сил, но тщетно. Ему противостоит более десятка опытных шаманов племени. И пусть они слабые, но их много. Вот уже Нахор поднимается на четвереньки и пытается найти
