Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
— Вась, это… Будь осторожен! — всё-таки произнес он, наплевав на все правила и инструкции. — Ради всего святого!
— Понял, «пять один»! — снова отозвались на том конце, уже бодрее и удивленнее.
Мужчина вышел на улицу, пытаясь дрожащей рукой вытащить из пачки сигарету. Вторая рука судорожно сжимала зачарованный клинок. Который, и мужчина знал это, против ТАКОЙ угрозы вряд ли поможет. Не с его подготовкой.
Осмотрев место преступления, он все-таки смог подкурить и выпустил струю густого дыма. После чего вышел на улицу, еще раз огляделся и направился к своему «Фольксвагену», стоящему под мороком «Жигулей» семерки.
Оказавшись внутри, тут же задраил все окна, и только после этого почувствовал себя спокойнее. Пусть лучше ночная жара, не сварится. Затем затушил в пепельнице бычок быстро сгоревшей сигареты и принялся ожесточенно рыться в бардачке.
Нашел.
Это оказалась небольшая коробка черного цвета с пломбой и лаконичной подписью всего из двух латинских букв: «Ag»
Потянул из наплечной кобуры пистолет, вытащил обойму. Затем сорвал пломбу, достал из коробки другую, вроде бы ничем не отличающуюся, и вставил на место вытащенной.
И только после этого почувствовал, что ему действительно легче. Потянулся к лежащему между сидениями термосу с ядреным кофе. Уснуть сегодня все равно не сможет…
Глава 11. О девочках, демонах и немного о рабстве
Ночью долго не спалось. Возможно потому что выспался днем, возможно, из-за прошлых нервных перегрузок. А может просто кресла жесткие, непривычные. Но Настя спала, как убитая. И слава богу.
Утром, едва рассвело, я вышел на берег маленькой речки, возле которой мы остановились на ночь, спрятавшись в «зеленке» в паре километров от дороги, развел небольшой костерок, разогрел тушенку. Поджарил колбасу, попытался испечь картошку. И к моменту пробуждения своей спутницы, завтрак, за исключением картошки, был готов. Причем это были натуральные экологически чистые (надеюсь) продукты, а не пластмассовая дрянь, коей мы питались весь вчерашний день.
— Спасибо, — улыбнулась Настя, кутаясь в плед и уминая колбасу с полусырой, но горячей картошкой.
— Пожалуйста. Для тебя старался, — честно сказал я, глядя в ее заспанные ненакрашенные глазенки. Боже, как же она прекрасна и беззащитна! Так хочется обнять, укрыть от всего мира!..
…Это ее-то? Мастера всевозможных боевых искусств и стрельбы из всех видов оружия? Да, контрастная девочка!
— Не смотри на меня так, — засмущалась Настя.
— Как не смотреть? — не моргнул глазом я.
Замялась.
— Когда ты так смотришь, у меня чувство, будто что-то не в порядке.
Я проигнорировал и продолжил смотреть. Именно «так». Не оценивающе, не раздевающее, а…
…Да не знаю, как! Просто смотрел! Потому что было приятно сидеть вот так вот, тихонько, у почти потухшего костра, и наслаждаться ее естественным видом. Не крутой супердевочкой Настей, а чувственной нежной и ранимой Настеной, что таится глубоко внутри и прячется от окружающих за кучей психологических барьеров.
— Может мне накраситься? — она все же неправильно истолковала мой взгляд. А в голосе искреннее переживание. Да, чтобы так переживать из-за отсутствия косметики, нужно быть женщиной. Мужчины никогда не поймут их в этом вопросе.
— Нет, ты мне так больше нравишься, — покачал я головой.
— Почему? — недоумение в голосе, причем искреннее. И чтобы не понимать, что ты и без косметики красива, от природы, тоже нужно быть женщиной.
Ну что за создания! Неужели и правда не верят, что они нам нравятся такими, какие есть, вне зависимости от количества штукатурки? С размалеванными куклами приятно засыпать, да. А вот просыпаться лучше всего рядом с милой светловолосой голубоглазой девочкой, зябко кутающейся в плед, такой естественной… И такой надежной.
— Потому что… — слова застряли на языке. На бумаге или в мыслях изложить идеи не сложно, а произнести их вслух девочке, глядящей на тебя невинными и родными глазами… Но она поняла.
— Миш, то, что было, там на лестнице… — ее очередь запинаться и краснеть.
— Понимаю, — ответил я, переходя на спокойный нагловатый тон. Мачо я в конце концов, или нет? — Мы сильно понервничали, все такое… Но я подожду.
— Чего подождешь? — ведьмовские брови поползли вверх.
— Того, что ты осознаешь, что это была не случайность. Что в глубине души ты меня любишь и подсознательно хочешь…
Договорить я не успел, так как говорить и уворачиваться от
