Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
Парень сидел на корточках у дороги. Молодой, по нефорски одетый: кожанка, джинсы, в руках мотоциклетный шлем. Патлы до плеч. Все бы ничего, нормальный парень, если бы не два «но». Первое. На улице июль, полдень, самое пекло. Какой идиот оденет кожанку с высоким воротником от ветра в такую погоду? Мне и в футболке тошно: сорок градусов которую неделю держится! Второе «но» вытекало позже, после того, как обратишь внимание на первое. Парня не было.
Точнее он был, я видел его собственными глазами, но… в том же диапазоне, что и Эльвиру с Консуэлой. В обычной, реальной жизни его не было.
Заинтересовавшись очередной загадкой, я подошел и присел рядом. Парень повернул голову, с тоской и безразличием глянул на меня и отвернулся, как ни в чем не бывало.
— Хорошая сегодня погодка, не правда ли? — сказал я, пытаясь завязать разговор по-английски, начиная с погоды. — Тепло. Даже жарковато что-то.
Тот немного помолчал, а затем, как бы нехотя ответил:
— Да, везет сегодня.
И продолжил сидеть в той же позе.
— А тебе не жарко? — прямо спросил я.
— Не-а. — Так же равнодушно ответил он. — Нормально.
— Может снял бы куртку?
— Зачем? — парень пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.
Я не нашел, что ответить. Помолчали. Тут спросил он:
— А какой сейчас год?
Я постарался ничему не удивляться. Мало ли, с кем разговариваю? Всё-таки парень из другой «картинки», не из нашей.
— Две тысячи шестой.
— Ооо! — многозначительно и в то же время безразлично потянул он. — А кто сейчас генсек?
— Кто? — не понял я.
— Ну, генсек. Президент. При мне Горбач был. Перестройку затеял.
Я задумался. Что можно на это ответить? Подруги мои крылатые молчали, впервые с самого утра. Окликать их не хотелось — опять лаяться начнут, не заткнешь!
— Путин. Мурло то еще! Все под себя гребет! А до него, после Горбатого, Ельцин был. Алкаш и пьяница. Он Союз развалил. Теперь мы пятнадцать независимых друг от друга государств.
— Круто! Много я пропустил!
— Да. КПСС запретили, потом она распалась. Коммунисты у нас, конечно, есть, но это так, пародия. Не они страной правят.
— А кто? — искренне удивился парень и повернул свою патлатую физиономию.
— Демократы-дерьмократы хреновы! И олигархи.
— Демократы? Диссиденты что ли?
— Да не! Теперь они не диссиденты. Теперь они элита, чтоб им всем обосраться!
— А КГБ куда смотрит?
— И КГБ больше нет. Тоже распалось. Есть одна структура, ФСБ, Федеральная служба безопасности. Да только это тоже лишь пародия на былое.
Парень помолчал, задумавшись, и заметил:
— А название прикольное. Федеральная служба! Прям как в Америке!
Я тяжело вздохнул.
— Да, у нас теперь почти все, как в Америке. Все свое порастеряли, сломали, выкинули и забыли. Мы теперь больше вообще не держава. Так, сырьевой придаток Запада. О былом величие только ядерные ракеты и напоминают. Страна нищая, работы нет, почти все заводы стоят. Управляют всем бандюки, ставшие вдруг олигархами. Причем, управляют как на зоне, по понятиям. Милиция, прокуратура и суд продажны, все под бандюками ходят. Молодежь спивается и скалывается. Перспектив никаких. Черные с гор поспускались, свои порядки устанавливают. Где так, а где и с автоматами в руках. В общем, бардак у нас сейчас знатный!
— Да, хорошо, наверное, что я умер. Не застал всего этого.
Мы помолчали.
— Раньше еще, какое-то время назад, свобода слова была. Ну, это типа гласности. Когда говорить всё можно было и обо всех. А теперь и этого нет. Везде цензура. Во всех газетах и по ящику показывают только то, что мы молодцы и как у нас все хорошо в стране. И с каждым днем все лучше!
Он усмехнулся.
— Знакомо. Можешь не рассказывать. А не говорят, когда коммунизм построят?
— Да нет, мы вроде теперь капитализм строим. Хотя во всей Европе уже социализм давно…
— Ну, это как обычно. Здесь я ничего не пропустил.
Опять помолчали. Я разговаривал с призраком! С ума можно сойти! Так, как опыта подобного общения у меня еще не было, как вести себя не знал. А подмывало спросить много о чем.
— Михаил. — Я решил вести себя как ни в чем не бывало. Будто с живым человеком разговариваю. — Назаренко Михаил. Можно Миша.
— Денис. — Ответил он. — Пономарев Денис. — И протянул свою руку.
Я честно попытался пожать ее, хоть и помнил, что было пять минут назад с Эльвириной попыткой. Но не мог же я оскорбить чувства собеседника, который первым протянул мне руку для знакомства?
Как и ожидалось, ничего не произошло. Моя рука прошла сквозь его. При этом я ничего, совершенно ничего не чувствовал! Его ладонь не была
