Я — невидимка. Один из избранников, единиц на поколение, кто получает уникальный шанс стать кем хочет, шанс исполнения заветного желания. И волею случая оно у меня такое. Мне не нужна власть над миром, деньги или слава, мне нужно лишь чтобы меня оставили в покое.
Авторы: Кусков Сергей Анатольевич
— Нет. — Засмеялся шаман. — Не думаю. Хотя, я слышал, существуют племена, где и женщины-воины тоже есть. Далеко на юге, за Великими Лесами. Но вы, если будете следовать заветам Ешвы, в следующей жизни станете писаными красавицами, получите в мужья самого сильного и быстрого охотника рода. И у вас будет много детей. А если нет, то станете падшими женщинами, с которыми спят все воины племени, у которых нет жен.
— Дедушка Ной! — опять спросил Сати. — А уже кто-нибудь стал Великим Духом?
— Не знаю, Сати. — Пожал плечами старый учитель…
* * *
Я медленно открывал глаза. Веки были свинцовые. Голова гудела, жутко хотелось пить. Мысленно ожидал от пробуждения (которого уже по счету?) какой-нибудь очередной гадости. Нет, по-видимому, все-таки не умер. Либо же на том свете так сильно хочется пить. Пьющих Консуэлу с Эльвирой не помню, так что вряд ли. Наверное, все-таки жив. Консуэла постаралась? А говорила: «Не могу на вещи влиять, не могу!» Но что-то ж она сделала?
Или не она? Демонёнок? Её-то я выпустил из виду, а этого делать никак не следует! Да и голова что-то слишком болит. Точно, демонёнок. Только от неё во рту может быть так гадко…
По телу разливалась слабость, но я поборол себя и открыл глаза…
…Рядом сидела Вика…
…И подскочил, как ужаленный.
— Ты что здесь делаешь?
Она улыбнулось своей самой замечательной улыбкой на свете, и легонько толкнула за плечи, укладывая назад.
— Лежи, лежи. Ты еще слишком слаб.
Я откинулся назад, сел, облокотившись на подушку. Огляделся. Вокруг была моя комната. Я лежал в своей кровати. В одних трусах. Это, конечно, ничего не означает, но все-таки… Спутниц моих тоже нигде не было, и мысленно я даже обрадовался.
А она красива! Восхитительно красива! Одетая в свое легкое, синее платье, в котором была утром… Волнистые волосы ниспадают до плеч… А глаза… А губы…
— Что там произошло? Внизу? — тревожно спросила она, отвлекая меня от созерцания.
— Да так, вошел в подъезд, а там два урки. Отметелили меня, даже кастет не помог.
— Ужас! — воскликнула она, прижав ладонь ко рту. — И что ж теперь делать? Раньше такого никогда не было, чтобы в нашем подъезде людей избивали! Как же теперь ходить?
Я вздохнул и опустил глаза.
— Не переживай, все нормально с подъездом будет. Меня они ждали, конкретно меня. Прирезать хотели. Ножом.
— Ой, точно, там рядом нож валялся, я его не стала трогать. Может, в милицию позвоним? Мы хотели!..
— Не надо милиции! — перебил я, резко подскакивая. — Обойдемся!
Викины глаза источали тихую панику
— Мишка, во что ж ты такое встрял?! Мы можем помочь? Кто они? Что они хотят? Ты им деньги должен?
— Тише, тише! Тщщщ! — шикнул я. — Бабушка услышит! Ей ничего не надо знать! Пожалей, у нее больное сердце.
Вика замолчала, но глядела на меня полными страха и страдания глазами.
— Ничего страшного. Тут такая катавасия, что я и сам ничего не пойму. Только бабуле ничего не говори, ага? А я справлюсь. Буду осторожнее.
— Ой, Миишкаааа!
Она бросилась мне на шею и заплакала.
Знаете, это было даже приятно. Я впервые обнимал Вику. Вдыхал запах волос, прижимал её голову к своей. Чувствовал под платьем её не очень большую, но очень упругую грудь. В общем, ощущение было здоровское! Наверное, я опьянел от счастья!
— Ну, ну, Викуль, ну успокойся… Все будет хорошо! — гладил я ее волосы. — Мы их найдем, все уладим! Все будет отлично! — я поднял ее головку и стал целовать влажное лицо. Щеки. Глаза.
— Знаешь, я давно хотел сказать тебе, но никак всё не мог… Некогда было…
— Что? — сквозь слезы спросила она. Её лицо было так близко… Так дурманящее близко!..
И я жадно впился в ее губы.
Она сразу опешила, выкатила глаза, потом стала сопротивляться, пытаясь вырваться из моих цепких объятий, но затем обмякла. Только после этого я оторвался от нее.
— Там, когда тот гопник занес нож для удара, я понял, какой был дурак, что не сделал этого раньше. Ты можешь меня теперь ненавидеть, презирать, это твое право. Но, Вика, я люблю тебя! И в следующий раз, когда в меня будут замахиваться ножом, я буду знать, что я хотя бы это сказал. Что ты хотя бы знаешь об этом. Извини…
Она отстранилась, но от слабости упала рядом, поверх одеяла. По лицу её все также текли слезы.
— Не надо…
Я с тоской и болью посмотрел на нее. Какой дурак! Всё испортил!
— Не надо следующего раза. Хорошо?.. Мне и этого хватило…
Она повернулась лицом ко мне, обнимая подушку. Слезы всё бежали и впитывались внутрь.
