Ваал

энергии Майкла.
Ваал, звякнув наручниками, закрыл лицо руками и прорычал сквозь стиснутые зубы:
– Сукин сын! Ублюдок! Я убью тебя!
Но что-то было не так: у Ваала хитро поблескивали глаза. Майкл опустил руку, медленно повернулся и, прищурившись, посмотрел на него.
Ваал попятился от сияющего голубого распятия.
– Это вам даром не пройдет! – закричал он. – Я убью вас всех!
– Господи, смилуйся над нами, грешными! – прошептал Зарк. Голубоватый свет омывал его усталое, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. – Господи помилуй, ты не человек!
Майкл взял из рук Зарка ледоруб. Он нагнулся и принялся с чудовищной силой долбить лед. Ваал все это время то громко, то тихо цедил сквозь зубы проклятия.
Во все стороны от нарт летели куски льда. Глядя на Майкла, Вирга почувствовал, как в душе закопошился новый страх – страх от того, что совсем рядом находится нечто столь ужасное и непостижимое. В голове у него вертелось единственное возможное объяснение тому, что связывало Майкла и Ваала. Ответ на этот вопрос – светящееся голубое распятие, начертанное бренной рукой на металле, – горел на крышке гроба. Вирге хотелось так много спросить, так много узнать, а времени оставалось так мало. На один ужасный миг профессору показалось, что, придя в этот край бесплодных ледяных равнин, он очутился на грани безумия.
Ледоруб поднимался и опускался, поднимался и опускался. Ошеломленный Зарк стоял, разинув рот, но не издавая ни звука. Ваал стоял в стороне. Но на ничтожную долю секунды его глаза вдруг ярко вспыхнули, точно красные угли.
Майкл, осыпанный солеными брызгами – в проделанной им широкой проруби кипела черная бездонная вода – поднялся и выпрямился во весь рост. Он отодвинул щеколды, удерживавшие крышку гроба, и поднял ее. Внутри был тот же голый металл. Майкл взглянул на Ваала.
– Иди сюда, – приказал он.
Ваал прорычал:
– Сволочь!
– Иди сюда! – Зарк с Виргой вздрогнули. Голос Майкла прогремел как гром или пушечный выстрел, и над заливом раскатилось мощное эхо.
Казалось, даже Ваал задрожал. Но он по-прежнему отказывался повиноваться.
И вдруг глаза Майкла начали меняться: из карих они стали ореховыми, из ореховых – в золотые с ореховыми крапинками. В следующий миг – Вирга только и успел, что судорожно вздохнуть, – в глазах Майкла забурлило чистое золото, яростное и обжигающее. Зарк вскрикнул, закрыл лицо локтем и, шатаясь, попятился к перепуганным псам. У Вирги подкосились ноги. В висках застучало.
– Иди сюда! – повторил Майкл.
Ваал, не отнимая рук от лица, взревел как раненый зверь и в смятении отступил на шаг.
Майкл очутился рядом с ним, рванул цепочку наручников и швырнул Ваала на снег. Ваал застонал от боли и пополз к нартам.
– Ползи, – проговорил Майкл. – Ползи в свою могилу, порождение мерзости. Ползи!
Шипя и бранясь, Ваал с трудом поднялся, но Майкл вновь сбил его с ног.
– Данной мне властью я заставлю тебя пресмыкаться на чреве своем, как ты заставлял других, невинных и слабых. Мне противна слепая грубая сила, что живет в тебе и твоем хозяине. Ты убивал и жег, громил и насиловал…
Ваал попытался схватить Майкла, но тот отбросил его руку.
– …нападал на слабых, неразумных, беспомощных. И никогда – на сильных. – Майкл сверкнул глазами. – Волею Иеговы твоя черная душа будет заключена в вечности. – Открытый гроб был уже совсем рядом. Майкл поймал Ваала за цепочку наручников и заставил подняться. Глаза Ваала горели свирепым красным огнем. Зарк снова вскрикнул, а Вирга закрыл лицо руками.
Майкл хлестнул Ваала по щеке, и тот рухнул в гроб.
Ваал хрипло зашептал:
– Мой господин еще победит. На Мегиддонской равнине. Милый погибший Мегиддон! – Майкл захлопнул крышку и тщательно запер щеколды. Казалось, столкновение с Ваалом отняло у него все силы. Синеватое сияние осветило темные круги у него под глазами. Знаком подзывая на помощь своих спутников, Майкл покачнулся.
Они втроем что было сил налегли на гроб. Чрезвычайно медленно, дюйм за дюймом гроб выполз за край полыньи и накренился над морем. Наконец скрежет металла по льду прекратился, гроб выскользнул у них из рук и ушел в черную воду. Некоторое время они еще видели распятие: оно становилось все меньше, и наконец утроба Мелвилл-Бей поглотила его.
– Кончено, – невыразительно пробормотал Майкл. Он провел рукой по лицу. – Я устал. Как же я устал.
– Его больше нет, – прошептал Вирга. – Слава Богу.
Зарк заглядывал в прорубь, словно усомнившись, что видел все это наяву. «Кто это был?» – слабым, безжизненным голосом спросил он.
– Тот, кто никогда не умирает, – ответил Майкл, – а только ждет.
Зарк поглядел на Майкла.