Ваал

– Да. Я слышу, как бьется твое сердце. От тебя пахнет страхом.
– Я американец, – продолжал Нотон. – Я хочу знать, что здесь происходит. Эти люди безумны?
Старик улыбнулся, показав пожелтевшие зубы, сломанные и стертые до пеньков, и затряс головой, словно с ним шутили.
– Безумны? Безумны? Нет. Безумия больше нет. Теперь есть только то, что есть. – Он подставил лицо жаркому солнцу, и его золотой огонь проник в незрячие глаза старика. – Я еще вижу солнце: значит, я еще не совсем ослеп. Но пока я могу видеть, надежды для меня нет.
– Что? – спросил Нотон. – Что?
Каспар сказал:
– Пошли отсюда, старина. В пустыню и на шоссе.
– Я пришел сюда с дочерью и ее мужем, – говорил старик. – Новая жизнь, сказали они. Здесь мы обретем новую жизнь. И бросили меня. Я не знаю, где они. Она была мне хорошей дочерью, пока не пришла сюда; здесь я перестал узнавать ее. Я должен их выжечь. Я должен их выжечь.
– А? – спросил озадаченный Каспар. – Что болтает этот старый хрыч?
Нотон наклонился к старику.
– Ради кого собрались эти люди? Кто даст твоей дочери новую жизнь?
Старик кивнул:
– Да. Вот и она так сказала – «новую жизнь» .
– Кто даст ей новую жизнь?
Старик ощупал лицо Нотона, провел пальцами по его носу, губам, по щекам.
– Помогите мне найти их. Может быть, мы еще уйдем отсюда, все вместе. Помогите.
– Пошли, Нотон. Старик не в себе.
– Нет! – резко бросил через плечо Нотон и снова повернулся к старику. – Я помогу тебе. Но кто… как зовут человека, ради которого вы пришли сюда?
Старик снова улыбнулся.
– Ваал, – сказал он. – Ваал.
Что-то с грохотом отлетело от жестяной стены к ногам Нотона. Камень.
Он выпрямился и увидел, что Каспар пригнулся, прикрывая рукой объективы своих фотоаппаратов. А позади Каспара стояли полукругом худые оборванные мужчины и женщины. Нотон слышал их хриплое горячее дыхание. В руках у оборванцев были острые камни. Тощий бедуин в пестром тряпье размахнулся и швырнул свой снаряд. Нотон увернулся; камень просвистел мимо его головы и с лязгом отскочил от железа.
– Господи Иисусе! – заорал Каспар. – Вы что, совсем рехнулись, козлы? Я гражданин Великобритании!
В ответ какая-то женщина запустила в него камнем, и Нотон услышал, как Каспар охнул. Камни посыпались градом, забарабанили по жести и по рукам Нотона, которыми он прикрывал голову. Нотон поглядел на старика и увидел над незрячими глазами рваную рану. Каспар вскрикнул от боли и покачнулся, схватившись за грудь, где болталась камера с разбитым объективом. Следующий камень попал Каспару в голову, и репортер упал на колени.
Оборванцы пошли в наступление. Кто-то размахнулся, чтобы метнуть очередной камень, и Нотон понял, куда тот ударит: в лоб над его правым глазом; он десятки раз видел это во сне и просыпался в поту. Он прижался спиной к раскаленной жестяной стене.
Между Нотоном и оборванцами с ревом промчался длинный, блестящий черный лимузин. На ноги Нотону посыпался песок. Он услышал глухое «бум!» – предназначавшийся ему камень отскочил от окна машины. Нотон бессильно опустился на песок и увидел, что Каспар едва дышит.
Дверцы машины распахнулись. Два кувейтца в белых просторных одеяниях отогнали нищих. Те забормотали какие-то угрозы, но тем не менее подобострастно подчинились. Кто-то взял Нотона за руку и помог ему подняться.
– Вы ранены? – спросил этот человек. Из-под традиционного головного убора смотрели быстрые темные глаза, над полными женственными губами топорщились тонкие усики.
Нотон тряхнул головой, чтобы прийти в себя.
– Нет. Нет, я в порядке. Но еще полминуты, и ответ мог бы быть иным.
Мужчина хмыкнул и покивал. Он заметил старика, но не сделал попытки прийти на помощь.
– От этого сброда одни неприятности. Будем знакомы: Хайбер Талат Мусаллим. Вы американец?
– Да. Тут мой друг… боюсь, он сильно пострадал.
Мусаллим мельком взглянул на Каспара, лежавшего в луже крови.
– От этого сброда одни неприятности, – повторил он и повел пухлой рукой: – Прошу в машину…
Обессиленный, потрясенный Нотон кивнул и, тяжело опираясь на Мусаллима, побрел к лимузину. В пропахшей пряными духами машине, где работал кондиционер, сидели шофер в белой форме и бледный блондин в темно-синем деловом костюме. Нотон заплетающимся языком пробормотал: «Моего друга ранили. Я должен им заняться», – и попытался вылезти из машины, но Мусаллим удержал его за плечо.
Блондин в синем костюме отсутствующе смотрел на него. Вдруг он медленно открыл дверцу, поднялся и сказал: «Я займусь вашим другом».
Нотон запротестовал:
– Нет, я…
– Я займусь вашим другом, – повторил