Ваал

глаз. Когда люди приблизились, они поднялись, дружелюбно ворча. Сбоку от хижины стояли нарты, а вокруг валялись пустые жестянки и мусор – точь-в-точь как в Аватике. Шаман сказал: «Стоп», – не опуская ружья, обошел своих гостей и распахнул дверь. Сам он отступил от порога и проводил их внимательным взглядом.
Внутри потрескивала маленькая печка, наполняя хижину теплом. Две керосиновые лампы излучали тусклый желтый свет. В углу стояла раскладушка, покрытая шкурами белого медведя. На грязном полу этой единственной комнаты виднелись пятна крови. По обитым медвежьими шкурами стенам были развешаны вырезанные из журналов картинки с изображением смазливых девиц. Обнаженные, они беспечно возлежали на кроватях, диванах и солнечных пляжах.
– Эх! – вдруг рявкнул шаман. – Хорошие у меня подружки, а?
Вирга повернулся к нему.
Шаман снимал свою огромную, выпачканную кровью шубу. Громоздкий, широкоплечий, он и сам напоминал медведя. Ростом он не уступал Майклу и головой почти доставал до потолка. Длинные, нечесаные черные волосы, черная борода, заиндевевшая вокруг рта; густая синева глаз, лицо, на котором оставили свой след стихии. На лбу и вокруг глаз морщины. Вирга заметил небольшие шрамы-оспины, оставшиеся, вероятно, на месте отмороженных участков кожи, которые шаман срезал сам. Глаза шамана смотрели с прищуром, приобретенным за годы, проведенные в краю, где солнце, не заходя по полгода, ослепительно сверкает, отражаясь от зеленовато-голубого льда. Смуглая кожа и высокие скулы говорили о том, что в жилах этого человека течет толика эскимосской крови. Вирге вдруг подумалось, что шаман говорил с легким русским акцентом, хотя в его речи слышались и другие, менее узнаваемые говоры.
Майкл сказал:
– Мы думали увидеть здесь человека с двумя головами.
Шаман неприметно кивнул. Он поставил ружье в угол, но его настороженные умные глаза не отрывались от гостей. Он опустился на обшарпанный стул и закинул ноги на выступ печурки.
– Эскимосы выражаются по-своему, – сказал он. – Ладно, вот вы меня нашли. Кто вы, черт подери?
– Меня зовут Майкл. Это доктор Джеймс Вирга. А вас как величать?
– Здесь я задаю вопросы. Что вы здесь делаете?
– Я уже отвечал на этот вопрос. Нам рассказали о вас в Аватике, и мы нашли вас.
– А могли найти и пулю впридачу, – отозвался шаман. – Смотрите, это еще можно исправить.
– Вы увидели нас на спуске? – поинтересовался Майкл.
– Увидел? Черта с два, – ответил шаман. Он подался вперед, многозначительно глядя на Майкла. – Я вас учуял.
Майкл хмыкнул и оглядел стены.
– Меня звать Ринн Зарк, – сказал шаман после непродолжительной паузы, в течение которой он оценивал чужаков. – Вы, мужики, не полярники; вам тут ловить нечего. Так на кой я вам сдался?
Майкл пододвинул себе другой стул и уселся у огня.
– Мы располагаем сведениями, что несколько дней назад здесь пролетели вертолеты. Мы хотим знать, где они сели.
Зарк едва заметно прищурился и осторожно сказал:
– Их видели охотники из дальнего поселка. Пташки развернулись и полетели на восток. А что?
– Нам надо знать, где они сели, – ровным, бесстрастным голосом повторил Майкл, впиваясь глазами в шамана.
Несколько секунд Зарк выдерживал этот взгляд, затем хмыкнул и откинулся на спинку стула. Он полез в карман своей парки, вытащил курительную трубку, больше похожую на полую кость, проворно набил ее черным маслянистым табаком – и из его рта и ноздрей поплыли струйки сизого дыма.
– Этого я не знаю. И знать не хочу. Не мое дело.
– А мы-то думали, – сказал Майкл, – что вы человек умный, шаман.
– Шаман? Черта с два. Я хороший охотник и, бывает, подсказываю эскимосам, где искать тюленя или медведя. Я слышу, как поет ветер, и умею по облакам угадать пургу. Я знаю эту землю, знаю людей, а лучше всего знаю себя. Но я не шаман. – Он энергично затянулся, поглядывая на гостей. – Вам не сказали, что есть эскимосы, которые ходят по моим следам, потому что верят, будто я протаптываю тропу удачи? Про меня говорят: ему не нужно искать медведя, медведь сам найдет его. Будь оно и впрямь так, я бы дотопал аж до Копенгагена и всех их увел бы с собой. Шаман! Давненько я не слыхал этого слова.
– Если вы знаете себя, то вы сильнее многих, – заметил Майкл.
– Может, и так. Когда много лет назад я приехал сюда, я чуть не умер с голоду. Меня спасли эскимосы; они накормили меня и научили, как прокормиться самому. Потому-то бывает, что, отправляясь охотиться, я нет-нет да и намекну охотникам-эскимосам, где искать медведя или тюленя. Я всегда возвращаю долги.
– А с остальным миром вы продолжаете поддерживать связь? Вам известно, что происходит в других широтах?