Пока я не атаковал, хотя мог, и это осознание еще больше взбесило генерала. Несколько раз он уже дергал правой рукой, но сдерживался, чтобы не взять оружие нормально. Ведь кто перед ним? Хиляк, не способный даже защититься, постоянно убегающий от прямого столкновения и прячущийся в пыли.
– Возьмите оружие двумя руками, иначе кто признает бой честным, а меня достойным? – подначил я противника еще больше, но он уже не бросился вперед. – Осталось меньше минуты.
– Мне хватит, – усмехнулся Гуанюй, и мышцы его вздулись, наполняясь кровью. Он силен; возможно, действительно самый сильный из рукопашных бойцов города и точно самый сильный человек из встреченных мной. Про орков утверждать не стану, может, Гуй Сонг его одолеет в поединке чистой силы. Но точно не я. – Твой конец пришел.
Копье загудело, завращавшись и поднимая ветер, вмиг сдувший всю пыль с арены, стало прозрачным. И только по положению кистей и ног я мог предугадать следующее движение. Удар! Я отпрыгнул из центра, но уже в полете оружие изменило направление, догоняя. Шутки кончились, этот монстр и одной рукой меня в состоянии прикончить. Я встретил его лезвие своим, подставленным плашмя. И на развороте вынужденно отбил повторный удар касанием.
Вновь выпад, движения дуэлянта становятся все быстрее. Я уже не успеваю притворяться, сам раскручиваю глефу, весьма характерным движением перекидывая себя через оружие врага и сразу нанося три скользящих удара на разной высоте. Первый отбили противовесом, второй приняли древком, а от последнего генерал ушел, отступив на полшага.
Он мгновенно контратаковал, но одной левой, из-за чего выпад получился смазанным, и лезвие лишь с визгом оцарапало жало глефы. Ярость исчезла из глаз Гуанюя, теперь он смотрел на меня совершенно иначе, взяв оружие в обе руки, когда последняя крупинка третьих часов упала в нижнюю секцию. Но никто и не думал останавливать поединок.
Град уколов, гудя, обрушился на меня спереди. Даже прими я их на щит – оружие вмиг стало бы бесполезно, изрешеченное узким лезвием копья. Отбивая в сторону только самые опасные удары, я кружил, даже не думая бить в ответ. Против меня – владыка, глава клана, и теперь, прозрев, он в абсолютной ярости и намерен покончить с моей жалкой жизнью. Любой пропущенный выпад может стать последним.
Смысла в притворстве больше нет. Я сбросил иллюзию худосочного паренька, и из толпы послышались короткие злые маты. Никто не любит, когда его водят за нос. Активированное еще в начале боя кровавое ускорение, совмещающее техники Жизни и Крови, позволяло мне держаться на той же скорости, что и противник. А высвободившуюся ментальную энергию я направил на собственное оружие, размывая его очертания.
Гуанюй не обратил на это никакого внимания, перейдя в режим уничтожения. Это был больше не учебный и не тренировочный спарринг – это была дуэль. И владыка использовал единственную технику, эффективную против иллюзий – атакующую. Тебе не придется отражать вражеские удары, если ты заставишь противника уйти в глухую оборону. Вот только я тоже это понимал.
Прыжок, жало глефы ударило в песок, и я растворился в оке урагана.
Владыка с ревом закружился, касаясь лезвием границы арены. Но этого замаха я мог избежать, в отличие от едва заметной кровавой пелены, остающейся за ним. Мгновение, и туман превратился в тысячи микроскопических игл, бьющих вверх от самой земли. Уклониться от такого удара было невозможно, и мне пришлось тратить собственную кровь на создание крошечного щита, в который тут же впились десятки острых жал.
Но куда хуже было то, что меня заметил Гуанюй. И следом за иглами обрушилось его копье. Я едва успел соскочить с глефы, на которой сидел над ареной, подпрыгнув во время замаха. Упал на песок и перекатом ушел в сторону, оставив за собой четырнадцать своих точных копий, окруживших генерала со всех сторон. Пусть до армии мои призраки еще не доросли – но их отряд уже вполне боеспособен, и я намереваюсь это доказать.
Гуанюй не осторожничал, он знал, что настоящий я – один. И для нанесения единственного удара мне придется показать себя, ведь остальные – пустышки. Он считал, что знает.
Отряд рвался в бой, десяток глеф с ревом разрывал воздух, невозможно было отразить все атаки одновременно, и вот одна из них оцарапала плечо генерала.
Ответный удар оказался подобен взрыву. Не оставляя и шанса на выживание, он пронзил мое тело насквозь, развеяв призрака, и получил десяток таких же, едва ощутимых, порезов с другой стороны. В гневе он закружился, и половина копий, не успев отклониться, оказалась развеяна. Теперь генералу противостояло лишь пятеро, на самой границе.
Прыжок – и копье генерала сделало пять идеально выверенных
