Вампиры. Антология

был требовать его удаления ради блага прихода Святого Антония.
Зев понял, что причины подобного отношения скрывались в «очередной пьянке» отца Джо.
— Где я могу найти отца Кэйхилла?
— Я думаю, он где-то в городе, выставляет себя на посмешище. Если вы каким-либо образом сможете его немного вразумить, постарайтесь, прошу вас. Он не только губит свое здоровье алкоголем, он позорит духовенство и Церковь.
«И последнее беспокоит вас больше?» — хотел было спросить Зев, но придержал язык.
— Я попытаюсь.
Он дождался, когда брат Кристофер откроет все замки, и вышел навстречу солнечному свету.
— Попробуйте зайти к Мортону, это вниз по Семьдесят первой, — шепнул молодой человек, когда Зев проходил мимо него.
Зев ехал на велосипеде по Семьдесят первой. Было странно видеть на улицах людей. Их было немного, но больше, чем когда-либо будет в Лейквуде. И он знал, что вампиры сжимают мир в своих тисках, проникают в католические общины и здесь тоже с каждым днем будет становиться все меньше и меньше жителей.
Ему показалось, что он проезжал мимо забегаловки с именем Мортона, когда направлялся в Спринглейк. И тут он увидел ее впереди, у железнодорожного переезда — белая одноэтажная коробка с оштукатуренными стенами, на одной из которых висела вывеска, написанная большими черными буквами: «Мортон. Алкогольные напитки».
В ушах его прозвучали слова отца Адамса: «Очередная пьянка»…
Зев подвел велосипед к двери и подергал за ручку. Заперто крепко. Заглянув внутрь, он увидел хаос, валяющийся мусор, пустые полки. Окна были забраны решетками, стальная задняя дверь закрыта так же надежно, как и парадная. Так где же отец Джо?
Затем он заметил подвальное окошко на уровне земли, рядом с переполненным мусорным баком. Окошко оказалось незапертым. Зев опустился на колени и распахнул его.
Вглядываясь в могильную тьму, он ощутил на лице дуновение прохладного, затхлого воздуха. Ему пришло в голову, что он может нарваться на неприятности, если просунет голову внутрь, но необходимо было попытаться. Если отца Кэйхилла здесь нет, Зеву придется пуститься в обратный путь в Лейквуд, и все путешествие окажется напрасной тратой времени.
— Отец Джо? — позвал он. — Отец Кэйхилл?
— Опять ты, Крис? — ответил кто-то слегка заплетающимся языком. — Иди домой, а? Со мной все будет в порядке. Я попозже вернусь.
— Это я, Джо. Зев. Из Лейквуда.
Он услышал, как кто-то волочит по полу ноги, и затем в луче света, лившегося в окно, показалось знакомое лицо.
— Ну, черт меня побери. Это и впрямь ты! Я уж подумал, что это брат Крис пришел, чтобы отволочь меня в убежище. Он все боится, что меня сцапают, если я не вернусь засветло. Ну, и как у тебя дела, ребе? Рад видеть тебя живым. Давай заходи!
Зев заметил, что глаза у отца Кэйхилла остекленели, а сам он едва заметно раскачивается, словно небоскреб на ветру. На священнике были выцветшие джинсы и черная майка с рекламой тура Брюса Спрингстина «Tunnel of Love».

Сердце у Зева сжалось при виде друга, находящегося в таком состоянии. Такой mensch,

как отец Кэйхилл, не должен вести себя, словно shikker.

Наверное, он зря сюда пришел. Зев пожалел, что они встретились таким образом.
— У меня не так уж много времени, Джо. Я пришел сказать тебе…
— Пропихивай сюда свою бородатую задницу и выпей со мной, а не то я выйду и сам тебя притащу.
— Хорошо, — согласился Зев. — Я войду, но пить не буду.
Он спрятал велосипед за мусорным баком и протиснулся в окно. Отец Джо помог ему спуститься на пол. Они обнялись, хлопая друг друга по спине. Отец Джо был выше ростом, гигант по сравнению с Зевом. При росте шесть футов с четвертью он казался выше на десять дюймов, в свои тридцать пять выглядел моложе на много лет; у него были мускулистая фигура, густые каштановые волосы и — в лучшие дни — ясные голубые глаза.
— Ты поседел, Зев, и похудел.
— Сейчас не так уж легко доставать кошерную пищу.
— Любая пища сейчас становится редкостью, — дотронувшись до креста, свисавшего с шеи Зева, он улыбнулся. — Изящный штрих. Хорошо гармонирует с цицитами.

Зев пощупал бахрому, высовывающуюся из-под рубашки. Старые привычки легко не умирают.
— Знаешь, я даже немного привязался к нему.
— Так чего тебе налить? — спросил священник, обведя жестом ряды ящиков с алкогольными напитками. — Мой личный запас. Назови свой яд.
— Я не хочу пить.
— Ну, давай, ребе. У меня здесь есть самая настоящая «Столичная». Ты обязан выпить хотя