Вампиры Лос-Анжелеса

им прятаться, помогаем сделать еще один шаг к нашим дверям,– продолжил он, помолчав.
– Но разве ты можешь быть совершенно уверенным, что не ошибаешься? – разумно заметила она.
– Могу. Я уверен. Я видел сегодня эти тела. Скоро они начнут просыпаться, а я выгляжу со стороны совершенным маньяком, и ничем не могу им помешать! Я могу взять канистру бензина и попытаться сжечь их. Но что тогда произойдет? Меня посадят в камеру, а завтра утром вампиров будет в два раза больше, чем сегодня.
– Ты кому–нибудь об этом рассказывал?
– Нет. Кому я мог рассказать? Кто бы мне поверил? В твоих глазах я вижу, что ты тоже мне не веришь. Ты всегда считала мою мать ненормальной. Но все ее рассказы – это правда! Теперь я знаю это. Я видел все своими глазами.
Телефон на столике у кровати вдруг зазвонил. Палатазин снял трубку.
– Алло?
– Капитан Палатазин? Это лейтенант Мартин. Только что звонили детективы Цейтговель и Фаррис. Есть положительные результаты по опознанию нужного нам автомобиля. Это “фольк” “зеро–танго–отель”, номер 285 ЭТГ. Принадлежит человеку по имени Уолтер Бенфилд, Мекка–партаменто, номер 17.
– Они сейчас там? – Сердце его так билось, что он едва слышал свой голос.
– Да, сэр. Послать подкрепление?
– Нет, пока не надо. Я еду сам. Спасибо, что позвонил, Джонни.
Он повесил трубку и встал, вытащив из шкафа новую рубашку, и начал поспешно ее надевать.
– Что случилось? – спросила с тревогой Джо. – Куда ты?
– На другой конец города. – Он протянул руку за наплечной кобурой. Застегнул ремешки, потом набросил свой коричневый плащ. Джо надела халат и проводила мужа на первый этаж.
– Это связано с Тараканом? – спросила она. – Ты обещаешь быть осторожным? Ты уже не мальчик, Энди. Пусть рискуют молодые. Ты слышишь меня?
– Да,– сказал он. – Конечно.
Но на самом деле он не слушал. Ему казалось, что в глубине его сознания раздается настойчивый далекий голос…
– Будь осторожен,– сказала Джо, застегивая его плащ. – Помни…
… И голос этот говорил, что с завтрашнего утра все пойдет по–другому, потому что сегодня вечером он совершит шаг, который должен будет изменить судьбу города и его людей, миллионов людей.
– Пусть рискуют молодые. Ты слышишь?
Он кивнул, поцеловал ее и вышел в прохладную темную ночь. У самой машины он обернулся назад и сказал жене:
– Не забудь запереть дверь. Потом скользнул за руль, ощущая вес револьвера 38 калибра на плече. Он включил мотор и умчался в темноту.

Двадцать минут после полуночи. Палатазин сидел в своей машине на Коронадо–стрит, в двух кварталах от Мак Артур–парк. Посреди фасада голубым светом подмигивала вывеска: “Комнаты “Мекка” – на день, неделю, месяц”. Само здание было сложено из желтого кирпича с голубыми декоративными плитками, которые лет двадцать–тридцать назад могли показаться красивыми. Сейчас вид у всего здания был неряшливый – многие плитки треснули, отскочили, многие были покрыты лозунгами из баллончиков с краской, нанесенных по–испански по всему фасаду здания, выходившему на узкую боковую улочку. То и дело из двери появлялся какой–нибудь пьяный, и едва успевал отойти в сторону, как его рвало. Сюда падал неоновый отблеск великолепия Шестой–стрит и бульвара Уилшир, но сама по себе Коронадо–стрит была улицей достаточно темной, и черные ульи домов, построенных в основном в двадцатые и тридцатые годы, лепились друг к другу, словно черные вороны в стае.
В стоявшем по другую сторону белом “шевроле” зажглась спичка. Палатазин на секунду увидел профиль Фарриса, закуривающего сигарету. Фаррис был крупным, тяжелым мужчиной с выдающейся мускулатурой. Его любимым видом спорта была профессиональная борьба. У него были жгуче–черные глаза, способные пригвоздить подозреваемого к месту за целый квартал. В Паркер–центре его заглаза прозвали “Колесо”, и это была лишь наполовину шутка, потому что если он кого–то перебрасывал через себя, то несчастный долго не мог встать на ноги после этого. Кроме него в “шевроле” сидел за рулем Цейтговель. Палатазину показалось, что вместо здания “Мекки” Цейтговель следит за ним, но он отбросил предположение, как признак паранойи.
Когда Палатазин добрался