Вампиры Лос-Анжелеса

Когда Палатазин медленно подал машину вперед, собака–волк зарычала и принялась царапать стекло, челюсти ее ритмично щелкали, как будто она пыталась откусить голову Палатазина или его руки. Мгновение спустя он увидел справа достаточно большой пятачок свободного от камней и деревьев грунта, чтобы “фалькон” мог там развернуться. Собака–волк продолжала стоять на капоте, глаза ненавидяще смотрели на Палатазина, пока машина не повернулась задним бампером к горам. Тогда зверь ловко спрыгнул с капота и исчез вместе с остальными собаками стаи.
“Фалькон”, кашляя, как старый локомотив, покачиваясь под мощными оплеухами ветра, начал медленно спускаться с горы. Один раз мотор заглох и они продолжали катиться в тишине к Голливуду, но Палатазин все время вертел ключ, и мотор наконец снова затрещал, словно старый человек, которого заставляют шевелить пораженными ревматизмом конечностями. Стараясь обогнать темноту, Палатазин мчался теперь обратно к Ромайн–стрит, через Закатный бульвар и бульвар Голливуда – оба были заполнены стоящими неподвижно автомашинами, некоторые улицы, как заметил Палатазин, были полностью перекрыты песчаными “баррикадами” или столкнувшимися машинами. “Фалькон” пересек пустынный бульвар Санта–Моника и успел миновать еще квартала три, когда двигатель окончательно заглох, испустив удручающую серию жалобных скрежетаний. Палатазин попытался несколько раз включить стартер, но аккумулятор был довольно сильно посажен. Они застряли примерно в пяти кварталах от своего дома, и ночь падала на город, как черное покрывало.
Внутри “фалькона” было уже довольно душно.
– А нельзя ли добраться до дома пешком? – тихо спросила Гейл.
– Не знаю. Это пять кварталов. Не так уж близко. Возможно, даже слишком далеко. – Он посмотрел на Джо, быстро отвернулся. Песок уже начал покрывать ветровое стекло, как бы запечатывая их внутри машины. Как будто их погребали заживо.
– Это далеко,– сказал он наконец.
– А другие дома? – спросила Гейл. – Мы могли бы попросить убежища?
– Могли бы, верно. Но ты видишь хоть одно светящееся окно? Как определить, что мы не попали прямо в гнездо вампиров? Или какие–нибудь перепуганные бедняги не примут нас самих за вампиров и не попытаются нас убить? Мой дом защищен чесноком и рисунками распятий… а эти готовы, чтобы в них спокойно ворвались вампиры.
– Так что же нам делать? Сидеть и ждать, пока задохнемся?
– … или задохнуться снаружи? – продолжал Палатазин, показывая на окно. – Ветер будет мешать нам идти. И в легкие будет попадать больше песка, чем воздуха. Мы задохнемся, как мотор у моей машины. Однако, здесь нам тоже явно оставаться нельзя. Вампирам шторм не помеха, потому что они не дышат. Итак… – Он снова посмотрел на Джо и слабо улыбнулся. – Будем бросать монетку?
– Нет, черт побери? – сказала Гейл. – Я тут в любом случае не останусь!
Джо покачала головой:
– Попробуем добраться до дома.
– Ну, хорошо.
“Пять кварталов,– подумал он. – Боже, ну и дистанция!” Ему придется оставить коробку с кольями, святую воду и молоток в машине – при таком ветре ему их не унести. Хотя, нет, святую воду он любой ценой заберет с собой. Он вытащил ключ из стартера и сбросил с плеч пальто, передав его Джо.
– Держи у лица,– велел он. – Дышите только через плотно сжатые зубы. Я должен достать кое–что из багажника. Когда постучу в окно с твой стороны, Джо, ты должна выйти и взять меня за руку. Когда найдешь мою руку, постучи в окно мисс Кларк и она возьмет тебя за плечо. И только после этого мы двинемся вперед. Маловероятно, что у нас будет хороший обзор дороги впереди. Если кто–то потеряется, стойте на месте. Только кричите и прикрывайте лицо руками. Все понятно?
Они кивнули.
Он начал раскрывать двери, и вдруг остановился. Корпус машины вибрировал под напором ветра. Он приготовил ключ от багажника, чтобы сразу вставить его в замок, не теряя драгоценных секунд на возню с ним.
– Все готово. Я пошел.
Он посидел еще пару секунд, потом вышел из машины.
Порыв горячего, как из печки, ветра, казалось, обжег всю кожу на лице и руках. Он захлопнул дверь, прикрывая лицо изгибом локтя левой руки. Малейшая попытка вдохнуть – и рот полон песка. Поперечная струя ветра ударила под колени, бросила на землю. Он принялся ползти, лицо его горело, как будто с него содрали кожу. Он подтащил свое тело к багажнику, вставил ключ в прорезь и повернул. Крышка багажника пружинисто подскочила, открывшись. Он нащупал завернутый в ткань флакон, положил его в карман брюк, а тканью прикрыл лицо и рот. Потом начал пробираться к другой стороне машины. Ветер и песок едва не заставили его остановиться и залечь, словно в снежную бурю.