Вампиры Лос-Анжелеса

двор – там стояло несколько мощных грузовиков с фургончиками–прицепами, яростно–желтый бульдозер и черный “линкольн–континенталь”. Стены замка уходили вверх так резко, словно это была стена плоскогорья из черного камня. У самого подножия стены Томми увидел человека – невысокого, полного, с коротко подстриженными черными волосами, который открыл массивного вида деревянную дверь, в которую ту же, отталкивая друг друга, устремились собаки. Пару раз некоторые из них рычали на этого человека, грозившего им зловещего вида деревянным посохом.
– Вниз! – крикнул мужчина, с хрустом погружая свою палку в гущу стаи,– Паршивцы!
Когда собаки исчезли, он сам вошел и дверь за ним затворилась.
– Бенфилд! – прошептал Палатазин, глядя поверх головы Томми. – Бог мой!
Он подошел к решетке ворот и потряс за прутья – те же не дрогнули.
– Именно этим путем проникли в замок убийцы несколько лет назад,– сказал Палатазин. – Но каким способом?
Он вспомнил, что в рапорте Саммерфильда что–то говорилось о том, что убийцы Кронстина были людьми высокими и худощавыми, возможно, подростками, достаточно ловкими, чтобы… Он присел и начал двумя руками отбрасывать песок у основания ворот. Сердце его забилось сильнее. Вот где прокопали ход убийцы одиннадцать лет назад, и выемка сохранилась до сих пор. Подросток мог бы протиснуться под воротами. Он посмотрел на Томми, и мальчик понял, что от него требуется.
Даже Томми, сняв куртку и втянув живот, с трудом справился с задачей. Он полз, извиваясь, несколько раз ему казалось, что он застрял, но наконец он уже стоял на другой стороне. Он подошел к цепи, свисавшей с пары железных воротов в стене, и потянул. Мышцы плеча пронзила судорога, а ворота приподнялись лишь всего на пару футов, после чего ему пришлось отпустить рукоятку. На этот раз он обнаружил, что цепь подобна веревке венецианских жалюзи – можно было закрепить цепь за железный штырь и отдыхать, при этом решетка не опускалась. Таким образом, он поднял решетку на четыре фута и дальше уже ничего сделать не мог. Палатазин протиснулся под решеткой, и они поспешили мимо бульдозера, грузовиков и “линкольна” к двери, в которую вошел Бенфилд.
Она была заперта на щеколду изнутри, но трех мощных ударов молотком было достаточно, чтобы сломать замок. Они увидели длинный каменный пролет ступеней, исчезавший в чернильной темноте. Они начали спускаться, ощупывая холодные влажные, покрытые трещинами, стены. В норах пищали крысы, сновали под ногами. Где–то далеко внизу Палатазин слышал лай собак. От лестницы ответвлялись другие коридоры, многие были забраны железными решетками, вроде той, под которой пролез Томми. Палатазин опасался ловушек в тех коридорах – новых капканов, соединенных с ручками дверей пистолетов, разбросанных отравленных игл, опрокидывающихся плит пола, и поэтому считал более разумным следовать тем путем, каким следовали собаки.
– Куда ведет этот коридор? – спросил он Томми. – Ты имеешь понятие?
– Думаю, в винный погреб в нижнем этаже подвала. Там у Орлона Кронстина хранился миллион бутылок.
– Вампиры не станут спать на одном этаже с собаками,– сказал Палатазин. – Иначе могут проснуться с отгрызанной рукой или ногой. А что на верхнем этаже подвала?
– Просто комнаты, большие.
– Наверное, там как раз и лежат гробы. Но опасаюсь, что многих мы уже застанем совсем не спящими.
Лай и шум были теперь гораздо ближе. Они услышали глухие удары.
– Назад! – зарычал голос Бенфилда. – Я тебе ребра переломаю! – В ответ послышалось свирепое ворчание, новый удар и визг.
Лестница кончилась у запертой двери. За ней, как знал Палатазин, должны были находиться сейчас собаки, Бенфилд и винный погреб. Видимо, Бенфилд еще не стал вампиром и король использовал его, как слугу–человека. Но есть ли у него пистолет, нож или другое какое–то оружие, кроме деревянного посоха? Палатазин навалился на дверь, она со скрипом приоткрылась на несколько дюймов. Он увидел несколько больших комнат, расположенных последовательно с пустыми полками вдоль стен. На одной из полок стоял ручной фонарь. Его луч плясал над мечущейся по комнате своре собак. Потом показался и сам Бенфилд, который с грохотом ударил посохом об пол, чтобы заставить собак слушаться, пока он бросал им куски кровавого мяса, доставая их из большого кожаного мешка на поясе. Вперед прыгнула немецкая овчарка, пытаясь стащить кусок сырого мяса, вырвать из руки Бенфилда, пока тот не бросил его остальным.
– Назад! – рявкнул Бенфилд и огрел собаку по голове своим орудием усмирения. Собака заскулила, отскочила в сторону и упала, остальные бросились к еде поверх повалившегося товарища.
– Была бы у меня склянка,–