…И рокер из банды «Ангелы смерти», безжалостно застреливший за несколько секунд шестерых человек, и насильник, и убийца молодых девушек по прозвищу Таракан, и странные грабители Голливудского кладбища, выкапывающие и похищающие гробы, — все эти события первоначально сплетаются в дикий, непонятный, хаотический клубок ужасов. Но все эти страшные, разрозненные эпизоды имеют между собой странную связь, нити которой тянутся в старый заброшенный замок Кронстина… Содержание: Вампиры Лос-Анжелеса (перевод Н. Снежко)
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
не знала, откуда может грозить опасность, она была слишком доверчива.
“В конце концов,– с горечью подумал он,– она мне доверилась, а я – самых худший из всех насильников – я изнасиловал ее душу”.
Наполовину ослепленный фарами, он едва успел отпрыгнуть в сторону, когда мимо пронесся рыжебородый малый на голубом “чоппере”. Что–то блестело на асфальте у обочины. Рико нагнулся. Это было серебряное распятие Мериды, его подарок на день рождения. Цепочка лопнула, когда она сорвала крестик с шеи. Безделушка была все еще теплой от тепла ее тела.
– Мерида,– позвал он, всматриваясь в блеск огней. – Прости меня!
Но ночь поглотила девушку без остатка, она исчезла, и он знал, что если даже она и слышала его крик, она бы не вернулась. Нет, она слишком горда, и в сравнении с ней Рико казался себе грязным прокаженным.
Он увидел голубую мигалку полицейского патруля, который приближался, пронизывая ряды машин. Его пронизал ледяной страх – какая легкая добыча для копов, вдруг они поинтересуются его машиной? Развернувшись, он бросился к своему “шевроле”, расталкивая людей, стараясь обогнать полицию. Сводники в петушиных костюмах и их подопечные в обтягивающих бедра штанах быстро скрывались в дверях баров по мере того, как проезжала полиция. Голубая мигалка крутилась, наполняя воздух электрическим негодованием, но сирену копы пока не включали. Рико скользнул за руль своего “шевроле”, сунул ключ в зажигание, медленно отъехал в поток машин, медленно двигающихся в западном направлении. Примерно за квартал впереди он увидел, что два автомобиля столкнулись прямо посреди бульвара, и толпа зрителей уже окружила водителей, подзадоривая их и понукая начать драку. Когда Рико миновал скопление, он услышал душераздирающий визг сирены и, глянув в зеркало заднего вида, увидел, что патрульный автомобиль остановился, чтобы прекратить драку. Он прижал педаль газа и начал плавно обгонять машины, идущие с меньшей скоростью.
“Сегодня никаких копов,– сказал он себе. – Вот дрянь, сегодня с меня всего довольно и без копов!”
Потом он вспомнил о Мериде, одиноко бредущей по бульвару. Он не мог оставить ее в этой массе хищников, ищущих свежего мяса. Он отыскал свободный участок, сделал быстрый У–образный разворот и быстро миновал, двигаясь в обратном направлении и патруль полиции, и то место, где была драка, и то место, где Мерида бросила на тротуар крестик. Те, кто исчез, прячась от полиции в темные переулки и двери баров, начали теперь выползать наружу, чтобы снова заняться поиском клиентов. Тротуары заполняло голодное человечество, и где–то в этой сокрушительной массе затерялась худенькая девушка–чикано, беременная. Но что она значит? Рико был напуган. Он сжимал в кулаке цепочку с серебряным крестиком и, хотя не считал себя по–настоящему религиозным человеком, жалел, что Мерида не оставила крестика на всякий случай. “Я найду ее,– подумал он. – Я найду ее, даже если у меня уйдет вся ночь на это, Я найду ее!”
И его “шевроле” все глубже уходил в ночной бульвар, пока не исчез в море металла.
Солнце быстро клонилось к западу, углубляя тени, которые, словно драгоценный осенний холодок, приникли к массивным восточным фасадам каменных и стеклянных зданий Лос–Анжелеса.
По мере постепенного угасания дня и света солнце все более багрово отблескивало на поверхности озер в парке Мак–Артур. Прозрачные золотые лучи пронизали окна магазинов на Родео–драйв. Лениво шевелилась пыль на улицах восточного района города, где теснились старые многоквартирные дома. Тихоокеанский прибой докатывался до тротуаров Веницианского берега. Где подростки, словно живые волчки, крутились на роликовых коньках и скейт–бордах.
Потом багровый свет перешел в пурпурный. На Голливудском и Закатном бульварах, словно разбросанные драгоценные камни, замерцали первые огни. Горы Святого Габриэля казались огромными массивами темноты с востока, а западная плоскость гранита горела красным.
И над всем городом с его восемью миллионами отдельных жизней и судеб возвышался замок Кронстина, крепко сидевший на своем скальном троне. Это было огромное обширное строение из черного камня с аркообразными готическими крышами, стенами, башнями, портиками, треснувшими каменными химерами, ехидно и злобно ухмылявшимися с башен, созерцая лоскутное одеяло города; большинство окон, особенно внизу здания, были выбиты и заколочены досками, но некоторые, на верхних этажах, избежали участи остальных, и теперь разноцветные стекла горели голубым, красным, багровым, фиолетовым в алом свете заходящего солнца.
