…И рокер из банды «Ангелы смерти», безжалостно застреливший за несколько секунд шестерых человек, и насильник, и убийца молодых девушек по прозвищу Таракан, и странные грабители Голливудского кладбища, выкапывающие и похищающие гробы, — все эти события первоначально сплетаются в дикий, непонятный, хаотический клубок ужасов. Но все эти страшные, разрозненные эпизоды имеют между собой странную связь, нити которой тянутся в старый заброшенный замок Кронстина… Содержание: Вампиры Лос-Анжелеса (перевод Н. Снежко)
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
рок–звезд – да, но не принца. Или экс–принца, чтобы быть точным. Сколько ему лет?
– Он достаточно стар, чтобы быть мудрым, и достаточно молод, чтобы не потерять честолюбия.
– Интересно. Значит, в восемь часов? – Она снова взяла карточку, посмотрела на нее, потом посмотрела на подпись на чеке.
– На завтрашний вечер у меня уже назначена встреча, но думаю, мне удастся перенести ее ради такого случая. В самом деле, почему бы и нет, черт возьми? Я еще никогда не ужинала в старом, полном сквозняков, замке. Передайте, что я буду польщена возможностью пообедать с принцем Вулканом.
– Очень хорошо. – Фалько поднялся и неуверенно направился к двери. Взявшись рукой за ручку двери, он вдруг замер на несколько секунд.
– Что–то еще? – спросила Пейдж.
Казалось, позвоночник Фалько превратился в дерево. Он очень медленно повернулся лицом к ней. Глаза его запали так глубоко, что на его утомленном морщинистом лице они казались всего лишь маленькими черными кругами где–то в глубине мозга.
– До сих пор я говорил от имени принца Вулкана,– устало и тихо сказал он. – А теперь я буду говорить от своего имени, и да поможет мне Бог! Откажитесь от приглашения, мисс ла Санд. Не отменяйте своей уже назначенной встречи. Не приезжайте туда, в замок.
– Что? – Пейдж неуверенно улыбнулась. – Я ведь сказала, что приеду. И не нужно поворачивать лезвие таинственности.
– Я имел в виду то, что сказал. – Он сделал паузу, глядя прямо на Пейдж с таким напряжением, что по ее спине пробежала холодная дрожь.
– Итак, какой же ответ должен я передать принцу?
– Я… я приду, наверное.
Фалько кивнул:
– Я передам. До свидания, мисс ла Санд.
– Гм… до свидания.
И в следующий момент Фалько уже исчез за дверью.
“Ради Бога, что все это могло означать?” – спросила она себя. Она взяла со стола чек. “Надеюсь, что это верный чек”,– мрачно подумала она и всмотрелась в подпись, стараясь по почерку представить человека. Линии были тонкие, элегантные, и внизу имелся затейливый завиток, напоминавший ей подписи на старых пожелтевших документах. “Наверное, писал стальным или даже гусиным пером,– подумала она. – Принц не станет пользоваться биком. Наверняка он высокого роста, тонкий, как рапира. Ему уже под пятьдесят. Список бывших жен длиннее Вилширского бульвара. Вот почему он, наверное, переехал в Штаты – чтобы скрыться от уплаты алиментов”.
Она решила во время перерыва на завтрак заехать к Бонсит–Теллеру и посмотреть, что нового появилось на его демонстрационных витринах.
Селектор крякнул:
– Пришел мистер Дохани, мисс ла Санд.
– Спасибо, Кэрол. Впусти его. – Она сложила чек и мечтательно улыбаясь, убрала его в ящик стола.
Красный, как кровь, “крайслер–империал” с прикрепленным к радиоантенне щегольским “лисьим хвостом”, плавно затормозил на углу Махадо–стрит, в восточном районе Лос–Анжелеса в трех кварталах от жилых домов Сантоса Дос Террос. Из машины выбрался молодой чернокожий мужчина в светло–голубом костюме и солнцезащитных очках. Сначала он осторожно посмотрел в обе стороны, потом развязной походкой подошел к некрашеной деревянной скамье, стоящей в трех футах от него. Он присел, потому что приехал сюда немного раньше нужного срока, только что закончив сделку на бульваре Виттиер.
Через узкие щели между мрачными кирпичными зданиями были переброшены веревки, на которых висело разноцветное тряпье. Иногда в окнах кто–то появлялся – женщина в дешевом ярком платье, мужчина в грязной рубашке, хилый ребенок, пустыми глазами глядя на окружающий мир. Из других окон доносились звуки работающих приемников, стук кастрюль и сковородок, плач ребенка, истерические крики ссорящихся.
Было едва за полдень, и солнце безжалостно изливало свой жар на сухие плоскости серых улиц. Казалось, весь мир здесь балансирует на грани вспышки, готовый в следующую секунду вспыхнуть, превратившись в костер. Чернокожий мужчина, лоб которого покрывали бусинки пота, повернул голову и посмотрел в сторону обшарпанного бара, украшенного белыми изображениями нот. Не удивительно, что называлось это заведение “Эль Мюзика Сентро”. На углу Махадо находился магазин продуктов, приземистое здание с плоской крышей. Худая собака вынюхивала что–нибудь съедобное среди контейнеров с мусором. Собака злобно посмотрела на чернокожего в голубом костюме, потом умчалась вдоль грязной боковой улочки.
Да, эта округа вполне созрела для приема тех “грез”, что продавал чернокожий мужчина по имени Цицеро.
Когда он снова повернул голову влево,
