Мир неведомого, населенный загадочными существами, зомби, вампирами, некромантами…Этот сборник — еще одна попытка проникнуть в него и если не понять, то хотя бы ощутить страдание, боль и радости «других», их тайные желания и полубезумные надежды.Еще одна зыбкая возможность заглянуть за завесу кошмара и одновременно — в себя…
Авторы: Трускиновская Далия Мейеровна, Радутный Радий radus, Локхард Джордж, Наумова Марина В., Дубинянская Яна, Громов Дмитрий Евгеньевич
и те подались! Даже оборотни пошли, говорят… Отпусти, пожалуйста!
Кинжал разрезал сети и крылан метнулся в воздух. Описав круг над ведьмаком, летучая мышь уселась на ветку ближайшего дерева и пискнула:
— Ты… Лучше не ходи туда, человек. Вампиры говорили, людей не пускают. А там драконы есть. Разорвут тебя, и все дела.
Ведьмак улыбнулся.
— Спасибо за совет. Но я как-нибудь сам посмотрю.
Крылан смешно пожал крыльями.
— Мое дело что? Предупредить.
И улетел, скрывшись среди деревьев.
Человек последовал за ним.
— Завтра последний день. — тихо говорит Тиррен. — Вулф, помоги мне. Я не выживу в том мире.
— Ты не выживешь и здесь. — негромко отвечаю я. — Но там будет шанс уцелеть у твоих детей.
— Каких детей? — с горечью спрашивает Тиррен. — Ты же знаешь, как размножаются вампиры.
Молчу. Да, я знаю это. Вампирам для размножения нужны люди, которых можно превратить в молодых вампиров и воспитывать как своих детей. Для Тиррена новый мир навсегда останется тюрьмой.
— Они что-нибудь придумают. — успокаиваю я друга. — Ведь создали же они искусственную кровь, которую ты пьешь сейчас.
— Я не выживу там… — шепчут ярко-красные губы на белом лице. — Но я не хочу умирать, не хочу! Я бессмертен, Вулф!..
Моя рука осторожно гладит Тиррена по голове.
— Это депрессия скоро пройдет. — говорю я тихо. — И ты найдешь новый смысл в жизни. Все мы очень живучи, Тиррен. Все мы прошли жестокий отбор. Неужели ты, сумевший выжить на планете людей, не сможешь найти себе место в мире чудовищ?
Он медленно уходит от меня, скрываясь за непробиваемой броней двери. Я не иду следом. Лететь или остаться — только его выбор, я могу лишь дать совет.
За иллюминатором раннее утро. Сверкают капельки росы на невидимой стали стекла, и солнце неумолимо высушивает их одну за другой. Одну за другой… Одну. За другой.
По одиночке.
— Мы проиграли, потому что у нас нет единства. — слышу я свой голос.
— Мы сильнее, быстрее, живучее… Но мы одиноки.
Я замечаю, как за иллюминатором пролетает семья смешных жителей юго-западных лесов — разумных летучих мышей. Их кличут крыланами за размер крыльев, и часто путают с вампирами.
Самец — крупный, черноглазый, серовато-бурого оттенка — пролетает совсем рядом с иллюминатором. Я хорошо вижу мешочек в его лапках.
Беженцы.
Мы бежим из нашего собственного мира — в чужой. И даже побег нам помогают осуществить чужаки. Зачем я родился на этот свет? Чтобы узнать, что на свет я не имею прав?…
В первый день я спрашивал пришельцев, почему бы им не помочь нам закрепить свои права дома, здесь? Ведь одной сотой доли от мощи корабля, в котором я нахожусь, хватит для уничтожения нескольких миров подобных Земле… Они грустно улыбались и не отвечали. Только однажды фиолетовая драконесса сказала, что я пойму сам.
Теперь я понимаю.
Достичь мира силой — возможно; иногда такой мир даже удается сделать относительно стабильным. Но только присутствие силы поддерживает равновесие, убери ее — и произойдет взрыв, тем более страшный, чем более спокойной была жизнь до него. А в Галактике много планет, нуждающихся в помощи. Следить за всеми невозможно.
Да, мы бежим. Но бежим — потому что не хотим брать силой. Потому что лучше стать изгнанником, чем лишить кого-то дома. А еще лучше построить себе новый дом.
Самый утопичный вариант, мирно жить в одном доме, я уже не рассматриваю. Я давно вырос из возраста сказок. И гибель моей семьи лишь подчеркивает проклятую истину: мир существует, пока нет взаимодействия между разными видами.
Это значит, что истинный мир возможен лишь на межзвездном расстоянии.
Завтра я улетаю к чужой звезде, на чужую планету, в чужом корабле.
Там я больше не буду чужим.
С каждой минутой глаза ведьмака раскрывались все шире. То, что он вначале принял за горный кряж, по мере приближения неумолимо превращалось в непостижимых размеров стальной аппарат, лежавший на равнине сразу за лесом. Конь нервно озирался, чуя запах большого количества зверей. Но и всадник чувствовал себя неуверенно.
Когда последние деревья остались позади, охотник остановился.
Спешился. Опустился на траву и почти десять минут не шевелился. Он смотрел.
Аппарат напоминал своими очертаниями шесть золотых слитков, положенных в два ряда широкими сторонами друг к другу. Торцы секций скрывались в мощной центральной перемычке, достигавшей ста ярдов высоты. Длина каждой секции превышала двести ярдов, а ширина сотню. В средней части аппарата начинались многочисленные надстройки,
