Вампиры. Путь проклятых

у нас бы не получилось — вот я и решила, что раз надо — значит, я тоже должна научиться летать — прямо сейчас…
— Ладно, потом, — прервал я ее, — вот доберемся до подвала — там и расскажешь все. — Хватай капитана — и полетели. Держись, Василий, сейчас будем возноситься!
Уже с высоты я в последний раз окинул взглядом поле боя и невольно поморщился:
Черт, столько жратвы зря извели!

Поначалу Эльвицу с непривычки заносило на виражах, да и наша ноша отнюдь не способствовала полету, так что по дороге мы чуть не сшибли несколько фонарей, чудом избежав столкновения в последний момент, едва не «подключились» к злобно загудевшей на нас пронзительно-голубой линии высокого напряжения, а пару тянувшихся к нам веток мы таки снесли — хорошо еще, что я снял капитану боль, и он этого даже не заметил.
Добравшись наконец до места, мы ухнули вниз, и я едва успел замедлить падение, но все же посадка получилась не вполне мягкой. Капитан негромко застонал.
— Приехали, Василий. Сейчас «лечить» тебя будем, — сообщил я.
— От смерти не вылечишь, — прошептал Прохоренко.
— Верно мыслишь, капитан! — почему-то мне было весело, хотя ничего веселого не происходило. — Только мы тебя не от смерти, а от жизни лечить будем. Есть такое универсальное лекарство от всех болезней…
— Гильотина, что ли? Или цианистый калий, блин? — через силу улыбнулся Василий.
— Вроде того. «Поцелуй вампира» называется. Элис, ты не находишь, что у капитана вполненашюмор?
— Нахожу, — улыбнулась Эли. — Вы будете с нами, капитан! Мы еще знаете как повеселимся завтра, празднуя ваше воскрешение!
— Ребята, делайте, что хотите, — Прохоренко сделал попытку махнуть рукой, но это ему плохо удалось. — Сдохну — не обижусь — все одно я уже не жилец, блин. Ну а если оклемаюсь и смогу еще того лейтенанта достать — большое спасибо скажу.
— Сдохнешь, а потом оклемаешься и достанешь, — пообещал я Василию, который не нашелся, что ответить, поскольку от наших «пояснений» у него явно начала ехать крыша.
Так, развлекая по дороге уже почти мертвого капитана, мы осторожно спускались в подвал по выщербленным ступеням.
Жалобный скрип двери.
Последние две ступеньки.
Пришли.
Это мы, ребята! — машу я рукой в темноту.
Молчание.
Здесь что-то не так!
— Эльвира…
И в это мгновение в дальнем углу вспыхивает кровавый глаз лазерного прицела. Смертоносная светящаяся нить с клубящимися в ней пылинками упирается в грудь Эльвиры — как раз под левым соском.
— С прибытием! — раздается в углу чей-то насмешливый, чуть картавый голос. — А вот и парочка влюбленных трупов! Стойте, где стоите, и продолжайте держать эту падаль. Скоро за вами приедут — подождите немного. И не вздумайте дергаться — в стволе у меня серебро!
Очень интересно. Второй раз нас пытаются взять «живьем». Что-то не похоже это на Бессмертного Монаха, если верить рассказам Генриха. Его люди явно ведут какую-то свою игру. Если это вообще его люди.
Наконец мне удается их рассмотреть. Не его, а именно их. Второй засел в самом дальнем углу подвала, и в руках у него точно такая же автоматическая винтовка «М-16», как и у первого, с явно посеребренным штыком и подствольным гранатометом, только вместо лазерного прицела на ней установлен инфракрасный. И целится он в меня. А у того, что держит на прицеле Эльвиру — инфракрасные очки.
Да, ребята подготовились серьезно. Я бросаю два коротких взгляда налево и направо. Нет, их только двое. Но можно не сомневаться, что скоро здесь появится целая бригада. Небось, и способы удержания у них разработаны; что там: распятия, пентаграммы, чеснок, серебро, святая вода, омела… Вполне достаточно, а есть наверняка и еще что-то. Эльвириных «крестников» в подвале, естественно, нет — уже успели увезти. Мальчишки, небось, и сопротивления не оказали. А этих двоих оставили караулить