Ты — мажор, привыкший жить у родителей за спиной. Ты — инвалид, на всю оставшуюся жизнь прикованный к постели. Тебе дали возможность «сорваться» — уйти в виртуальный мир, где ты будешь вновь здоров и силен. И ты, привыкший, что вся окружающая тебя жизнь — просто игра — проиграл. К счастью для тебя, это — все-таки компьютерная игра, а ты еще не успел «сорваться», поэтому, у тебя еще есть второй шанс. Шанс, которого в реальной жизни у тебя бы не было.
Авторы: Mercenary
потерпевшего, Х-тый Максим Николаевич.
— Да, Ваша честь. Я – Х-тый Максим Николаевич, … года рождения. На данный момент работаю по трудовому договору у Н-ского Петра Владимировича, тренером его сына. Точный адрес проживания назвать не могу, так как являюсь сорвавшимся.
— Тело Максима Николаевича до сих пор находится в капсуле у нас дома, поэтому…
— Да, этого вполне достаточно. Господин Х-тый, вам понятны Ваши права?
— Да, Ваша честь.
— В каких отношениях Вы находитесь с подсудимыми?
— Ни в каких, Ваша честь. До сегодняшнего дня я также не видел их лично.
— Знакомы ли Вы были до рассматриваемого инцидента?
— Нет, Ваша честь.
— Изложите, пожалуйста, обстоятельства Вашего знакомства с подсудимыми.
— Наши родители погибли, когда мне было…
Рассказ Максима занял чуть меньше времени, так как сработал тот факт, что Максим уже видел и слышал ответы Сергея и знал, что относится к делу, а что – нет.
В процессе его рассказа, можно было заметить неоднократные сочувствующие взгляды, бросаемые то на него, то на его сестру родителями подсудимых.
Судя по всему, парень, который остался без родителей и самостоятельно растил младшую сестру, добывая средства к существованию своими силами, вызывал больше сочувствия, чем сынок богатеньких родителей.
— Господин прокурор, у Вас есть вопросы к потерпевшим?
— Нет.
— Господин адвокат?
Пожалуй, сейчас не стоит высовываться, подумал юрист. Если рассказ Сергея никак не повлиял на слушателей, то рассказ Максима вызвал сочувствие, а мои вопросы могут негативно сказаться на отношении ко мне и моим ребятам.
— Нет, Ваша честь.
Суд переходит к изучению материалов дела. Некоторое время тишина в зале прерывается лишь мерным перечислением приложенных к делу доказательств, и присвоенных им порядковых номеров. К делу подшиваются и справки о психическом состоянии всех участников, и распечатки логов, с пометками и комментариями, и протоколы предварительных допросов.
После окончания изучения обстоятельств дела и доказательств, суд поинтересовался у участников судебного процесса, могут ли они что-то прибавить к уже изложенному.
— Нет, Ваша честь. – ответили обе стороны.
— Если ни у кого нет возражений, суд признает изучение обстоятельств дела оконченным, и переходит к судебным дебатам. Слово предоставляется прокурору.
— Уважаемый суд, я считаю, что вина подсудимых полностью доказана, поэтому настаиваю на признании их виновными и наказании по полной строгости закона. В связи с фактическим бессмертием обвиняемых, настаиваю на увеличении срока заключения в десятикратном размере. Согласно статьям … и … УК, за похищение людей и вымогательство выкупа, положен срок от семи до десяти лет. В соответствии с вышеизложенным, считаю необходимой и достаточной мерой наказания – срок в сто лет!
— Потерпевшие?
— Я присоединяюсь к требованию прокурора.
— Я – то же.
— Господин адвокат?
— Уважаемый суд, я все же считаю затребованное наказание слишком жестким. Факт “срыва” и длительное присутствие в виртуальном мире определенным образом повлияло на психику моих подзащитных, поэтому, я настаиваю на их повторной психологической экспертизе.
— Обвиняемым предоставляется последнее слово.
— …
(Судебный пристав):
— Суд удаляется в совещательную комнату. Прошу всех встать….
В перерыве, к Петру Владимировичу подошел один из родителей подсудимых.
— Уважаемый, мы не могли бы с Вами побеседовать где-нибудь в сторонке?
— Извините, но не думаю, что нам имеет смысл о чем-то разговаривать.
— То есть, Вы однозначно намерены засадить наших детей?
— Я однозначно хочу, чтобы виновные понесли наказание. Я не предубежден конкретно против Вашего ребенка. Я просто хочу…
— Да что с ним, с этим мудаком, разговаривать, идем… – подошедшая женщина взяла за локоть мужчину и потащила его в сторону толпившихся в отдалении родителей подсудимых. – не его ж ребенка судят.
К Петру Владимировичу подошел Иван.
— Слухай, Петя, ты это, ты, на попятный, не пойдешь, а?
— Нет, Иван, ни в коем случае.
— А, ну и ладушки, а то у нас такие дела не очень котируются, когда на откровенный “договорняк” пошли…
Тем временем в комнате совещаний…
— Уважаемые коллеги, готов выслушать ваше мнение. – сказал председательствующий, снимая парик и расстегивая пиджак под мантией. – Возможно, у вас есть что сказать? – обратился он к женщине, которая в их коллегии исполняла роль агента “по связям с общественностью”. Попросту говоря, была контактным лицом для желающих “договорится”.
