Если уж замуж, то только по любви! Так я думала в свои юные двадцать три, а в двадцать семь за плечами был неудачный брак и трёхлетняя дочь на руках возится. И вот уже и замуж не так сильно хочется, да и количество желающих резко сократилось. Кому нужна девушка в комплекте с ребёнком?Но жизнь, штука не предсказуемая, а любовь тем паче. Одна беда, кого, где и как я прогневать успела, дабы получить на свою голову безответно влюблённого байкера? И ладно, если бы он в меня влюбился, так ведь нет!Или всё-таки… Да?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
тихо вздыхая. Оттягивать неминуемое было не в моей компетенции. Суд ждать не станет. И чем больше я медлю, тем больше вероятность, что я потеряю последний шанс на то, что бы отвоеваться свою дочь и поставить окончательную точку в отношениях с бывшим мужем.
— Ну что, Ваше Царское Величество… Будем одеваться? — широко зевнув, я вопросительно глянула на задумавшуюся Манюню. И совсем не удивилась, когда в ответ мне выдали категоричное «Нет», тут же попытавшись совершить побег.
Как итог, сборы затянулись на добрых полчаса, вместо обычных пятнадцати минут. Половину этого времени я честно гонялась за ребёнком по всей квартире, выуживая мелкую из самых неожиданных мест, пока господин адвокат, явно нервничая, варил кофе на кухне, собирал бумаги в пап и пытался не споткнуться от вертевшегося под ногами Кошмара.
Кот заботу байкера явно не ценил, подставляя то хвост, то лапы, то всего себя целиком. Отчего Лектор ругался. Себе под нос, громким, не злым шёпотом, почти цензурно…
Но прыгая на одной ноге в ванной, в попытке впихнуть себя в классические брюки холодного мятного цвета, я не могла не оценить красочность звучащих эпитетов. Вот что значит, педагог со стажем!
Тихо фыркнув, я нервно одёрнула приталенную блузку с рукавами фонариками, обхватывающими руку чуть выше запястья. Оттянула ворот, делая вырез чуть скромнее, чем он висел на острых плечах. И поправив пояс, широкой лентой обхвативший талию, глубоко вздохнула, проведя рукой по гладко зачёсанным волосам, собранным в неизменную косу.
— Ну что… — усмехнулась собственному бледному отражению, которое не украсил ни лёгкий макияж, ни другая одежда, ни вроде бы в кои-то веки спокойный сон. Как был бледный упырь-недокормышь, так им и осталась, ага. — Писец, конечно… Но погнали, да?
— Варь, выходи, — словно услышав мои слова, отозвался Ярмолин с той стороны двери, деликатно постучав по косяку. — Времени не так много осталось.
Вздохнула, прислонившись лбом к прохладному стеклу. И досчитав до десяти и обратно, вышла из ванной, привычно подхватывая дочь на руки. Не оглядываясь, не давая себе шанса на раздумья, забыв про телефон, оставшийся где-то на диване, я вышла из квартиры, крепко прижимая к себе притихшую Манюню.
И молчала до самого здания суда, к которому мы подъехали на джипе Алексея, яростно протестовавшего если не против женщины за рулём, то против моего малыша матиза точно. Самым весомым аргументом стало то, что в этой машине у него колени уши подпирают и вряд ли мне нужна радикулитная белка в качестве адвоката. Впрочем, спорить на эту тему у меня не было никакого желания, так что безропотно усевшись на заднее сиденье с ребёнком, я сидела, закрыв глаза, уткнувшись носом в волосы малышки и впервые в жизни молясь Богу. Или кто там смотрит за нами сверху.
— Варь, идём… — тихо позвал Лектор, припарковавшись и оглянувшись на нас. — За Маней присмотрит Эльза.
— А…
— Не надо ей это всё видеть, Варь. Правда, — вздохнув, байкер махнул кому-то на стоянке рукой.
Кого он там увидел, я так и не поняла. Но и не удивилась, почти, когда открылась дверь машины и Марья аккуратно перебралась на руки к той самой блондинке-администратору клуба. Эльза, она же, как я теперь знала Изабелла Араньева, на мгновение сжала мои пальцы и кивнула головой, явно стараясь приободрить. И перехватив поудобнее ёрзающее и энергичное чудо, спокойно вернулась к другому внедорожнику. Рядом с ним наворачивал круги Верещагин.
Успокоился начальник службы безопасности только, когда его обожаемая девушка оказалась снова рядом с ним. Правда, ненадолго. Маня, узревшая дядю Олю (я небезосновательно подозревала, что парня называют так исключительно из вредности), тут же принялась выпытывать у того что-то очень уж важное. А я…
Я зажмурилась. Крепко-крепко. Сжала пальцы в кулаки так, что ногти больно впились в кожу ладоней. И набрав в грудь воздуха, резко выдохнула, выбираясь из машины. В душе всё кипело и дрожало, а по спине полз липкий, едкий страх, пробирающийся под кожу. Но я всё равно шагала, упорно заставляя себя подняться по мраморной лестнице наверх. Туда, где среди монументальных колон, эпохи старого доброго советского классицизма притаился вход в само здание суда. Лектор молча шёл чуть позади, давая хоть какое-то ощущение поддержки.
Только этого всё равно было мало. Я видела пару знакомых внедорожников, несколько байков и даже, кажется, некоторых членов банды. Я знала, что там, внутри меня наверняка уже поджидают родители, приехавшие первым же поездом, благо расстояние было не таким уж большим. Я даже понимала, что где-то там есть люди, которым я действительно небезразлична и они готовы встать на мою защиту. Поддержать меня
