Если уж замуж, то только по любви! Так я думала в свои юные двадцать три, а в двадцать семь за плечами был неудачный брак и трёхлетняя дочь на руках возится. И вот уже и замуж не так сильно хочется, да и количество желающих резко сократилось. Кому нужна девушка в комплекте с ребёнком?Но жизнь, штука не предсказуемая, а любовь тем паче. Одна беда, кого, где и как я прогневать успела, дабы получить на свою голову безответно влюблённого байкера? И ладно, если бы он в меня влюбился, так ведь нет!Или всё-таки… Да?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
представления.
Да и не особо-то хотела знать, если честно.
— Вот это, — рыжее Чудовище, прозванное так отнюдь не за красивые глаза, ткнула пальцем в сторону малыша. — Он ещё говорить не начал, а я его уже люблю! И не я одна! Как так-то?!
Тихо засмеялась, качая головой, осторожно гладя маленький пальчики, настойчиво сжимающие в кулаке прядь моих волос. И наклонившись, мягко коснулась губами его лба, зажмурившись и чувствуя, как стекает по щеке слеза. Мне ведь даже гадать, на кого он больше похож не нужно.
Такую трепетную любовь к моей несчастной косе только его царское величество Кощей проявляет. Всё время норовит хотя бы самый кончик в руке удержать. И не важно, что я об этом думаю.
— Смирись, Чудище ты наше, — хмыкнула Станислава, в отличие от остальных оставшаяся стоять в дверях. — У Варьки дети обладают просто убийственным обаянием… До которого тебе, недоразумение лохматое, ещё расти и расти!
— Э-э-эй!
— Анют, Стася, тише, — Арина, устроившаяся на свободном стуле, укоризненно посмотрела на подруг, работая неизменной совестью и у обеих сразу. — Разбудите ведь…
Я на это только хмыкнула, вспоминая, как Марья дрыхла первые сутки так, что можно было салют над ухом запускать — не добудишься. И снова посмотрела на Белку, так и не сумевшую войти в палату и нервно прикусывающую губу, тиская в руках большого, плюшевого кота.
Невысокая, миниатюрная, в неизменном байкерском прикиде и взлохмаченными волосами, Стаська казалась тут лишней. И чувствовала себя таковой, переминаясь, порою с ноги на ногу и украдкой оглядываясь назад. Смотрела с тоской на меня, вздыхала и усиленно притворялась сильной, несгибаемой личностью. Но я видела, как подозрительно блестят её глаза. И приподнявшись, поманила её пальцем:
— Иди сюда.
— Я?! — неподдельно изумилась Станислава, на всякий случай, повертев головой в разные стороны. — А… Надо?
— Надо, — я улыбнулась чуть шире, старательно сцеживая зевок в кулак, и вскинула бровь, неосознанно копируя фирменный жест Эльзы. — Или ты боишься?
— Да тьфу на вас, — нахохлилась байкерша, осторожно приближаясь к кровати. — Я смотрю, кто-то нахватался уловок у нашей Ледышки… Чему бы хорошему у неё научились!
— Мне уголовный кодекс ни к чему, — улыбнулась, кивая головой, что бы она подошла поближе и приподнимая мелкого. — Я пока убивать никого не собираюсь. А налогообложение и бухгалтерский учёт не её профиль. Держи, аккуратнее…
И пока Стася хлопала глазами, открыв рот и не зная, что сказать, я положила ей в руки сопящий комочек, ласково пройдясь пальцами по его щеке. Глянула на замершую в нелепой позе девушку и добавила, вновь откинувшись снова на подушки:
— Привыкай, Белка. Крестник же…
— Я… А… А?!
— Ага, — всё же не удержалась и зевнула, прикрыв рот ладонью. И смешно фыркнула, сдувая прядь волос с носа. — Ты же не откажешь такому милому молодому человеку?
Замершая неподвижно девушка закрыла на пару мгновений глаза. Потом тихо всхлипнула и кивнула головой, прижимая к себе моего сына, укачивая его в объятиях, касаясь невесомо вихрастой макушки и улыбаясь. Сквозь слёзы, стекавшие по щекам, молча, но всё же улыбаясь.
Я только головой качнула, ткнув прикорнувшую под моим боком Солнцеву локтем. Та недовольно засопела, приоткрыв сонные глаза и всем своим видом говоря о мировой несправедливости вообще и моей же чёрствости в частности. Но сообразив, что от неё требуется, сползла с нагретого места, уступая его всё ещё осознающей, что произошло Стаське.
— И нет покою мне ни днём, ни ночью, — тяжко вздохнув, Анька присвоила себе оставшийся свободный стул и принялась на нём раскачиваться, сетуя на свою незавидную долю. Арина в ответ на это бухтение только тихо посмеивалась, то и дело, кидая встревоженные взгляды на мирно спавшего ребёнка. А я, глядя на пристроившуюся рядом Стаську, положившую голову мне на плечо, на по-прежнему сладко сопевшего сына, на вредную Солнцеву и смущённую Арину, только головой покачала, вспоминая, как же всё так получилось-то…
Тогда, стоя в палатке, греясь в руках Кощея, я не думала ни о чём. Надо было поговорить, надо было всё объяснить, всё выяснить и понять. Но не хотелось. И я просто, молча, наслаждалась моментом, позволяя баюкать себя в таких родных объятиях. Отвечая на лёгкие поцелуи, ласковые прикосновения и в кои-то веки живя одним единственным днём.
Это потом была ночь без сна, трудные слова и горькие признания. Ромка мне и слова вставить не дал, пока не рассказал всё до конца, а потом с упрямой неуступчивостью заявил, что у меня нет ни единого шанса, никакой надежды на то, что и в этот раз он будет только вздыхать украдкой издалека.
Не-е-ет,
