Если уж замуж, то только по любви! Так я думала в свои юные двадцать три, а в двадцать семь за плечами был неудачный брак и трёхлетняя дочь на руках возится. И вот уже и замуж не так сильно хочется, да и количество желающих резко сократилось. Кому нужна девушка в комплекте с ребёнком?Но жизнь, штука не предсказуемая, а любовь тем паче. Одна беда, кого, где и как я прогневать успела, дабы получить на свою голову безответно влюблённого байкера? И ладно, если бы он в меня влюбился, так ведь нет!Или всё-таки… Да?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
аттракционов, домашние питомцы на прогулке и неизученные цветочные клумбы. Надеюсь, мы больше не встретимся, господа байкеры!
На этой ноте я из клуба вышла быстрым, уверенным шагом, направляясь в сторону своего «бешеного апельсина», вытаскивая ключи из кармана. И тихо радуясь тому факту, что с этими безумными людьми я, скорее всего, больше никогда не увижусь.
Слава святому Калькуляторы и вечно висящей один эс!
Остаток дня прошёл в привычном темпе вальса, как любит выражаться мой отец. Сначала парк, где Маня только чудом не навернулась фонтан, и звали это чудо «мама», успевшая вовремя перехватить целеустремлённое чадо. Затем была работа, где Леночка пыталась вить верёвки из Пети, Маня сноровисто таскала её причиндалы для поддержания красоты и ухоженности, а я пыталась сделать всё и даже чуточку больше. И только в восемь вечера, когда я закрыла магазин, удерживая засыпающую на моём плече дочь одной рукой, а второй пытаясь попасть ключом в замок и не уронить пакеты с заготовками, я поняла, как же я на самом-то деле устала.
Но вспомнив о том, что меня ждёт впереди, оставалось только вздыхать, опуская ролл-ставни. Покой нам только снится! А заказы, они ж сами себя не сделают и с мастерами сами не свяжутся…
Интересно, чисто теоретически, я смогу хоть когда-нибудь выспаться?
— Ма, ням! — тихо, но требовательно заявили мне на ушко. И я чётко осознала, что выспаться я смогу, конечно же…
Но явно не в этой жизни!
Как гласит народная еврейская мудрость, с кем ты поведёшься, так тому товарищу и надо. Всю истинность этих слов Кощей оценил на себя. Когда подпрыгнул от громового вопля «Рота подъём!» прямо над ухом в исполнении Шута. С кресла он не грохнулся только чудом. Но на заместителя начальника службы безопасности глянул таким ласковым взглядом, что тот предпочёл слинять из кабинета финансиста до того, как он поднимется. А то мало ли что!
— Гадёныш, — прошипел Ромыч себе под нос, всё-таки выпрямившись, и поморщился, разминая изрядно затёкшую шею. — Убить его что ли? И сказать, что так оно и было? Пал смертью храбрых на работе, сам лично видел! Интересно, Эльза будет моим адвокатом в случае чего или лучше Лектора попросить…
— Слышь, властелин нулей и калькуляторов… — в дверях вновь появилась голова Лёшки, с волосами стоящими дыбом и пакостной улыбкой во все тридцать два зуба. — Ты ещё жив или как? Судя по зверскому выражению лица жив. Печальненько. Давай, собирай мозги в кучу и подгребай на бар, там шеф изволит гневаться и жаждет лицезреть твою худющую рожу.
— И на кой хер?
— А я знаю? — искренне, ну почти, удивился Шут. — Наверное, жаждет узнать подробности того, каким макаром ты обзавёлся небранной дочерью года так три назад…
— Чё?! — Кощей, успевший привставать из-за стола, благополучно грохнулся обратно в кресло, свалив лежащую на краю стопку бумаг на пол. Проследил за её полётом и охрипшим голосом переспросил. — Какая к чёрту дочь?!
— Очаровательное чадушко трёх лет от роду, темноволосое, темноглазое и такое обаятельное, что Кавай-сан по сравнению с ней отблеск закатного солнца на клинке самурая, — высокопарно протянул этот паяц и гоготнул, явно что-то вспомнив. — Мама у неё, кстати, тож ничего!
— Шут… — медленно проговорил Кощей, понимая, что ни хрена он не понимает. Честное слово, в документации за два года разобраться проще, чем сообразить, о чём вообще тут идёт речь.
— Аюшки?
— Иди к чёрту, — от всей души, искреннее пожелал финансист, уткнувшись лбом в ещё одну стопку бумаг. Голова болела, тело болело, душа требовала что-нибудь сломать.
Или кого-нибудь. А впереди ещё дня три круглосуточной каторги, по недоразумению названной работой. Охренеть, мля. Нет, где ж он так нагрешить успел, никто не подскажет, нет?
— Не, к шефу без тебя не рискну шагать, — задумавшись на пару минут, с самой серьёзной миной на какую только был способен, выдал Шут. — Тем более, мне велено разузнать из первых уст все грязные подробности твоей семейной жизни, так что… Колись, Кощей, когда успел жениться, да без нас?
— Да вашу ж мать… — простонал Роман, не глядя, наугад, бросив в сторону источника беспрестанной болтовни попавший под руку степлер. Промазал, судя по ехидному смешку, но глаза открывать не спешил. Только буркнул. — Уматывай, лампочка Ильича. Твой жизнерадостный свет портит мою карму. И передай Харлею, что если я не объявлюсь через пять минут, значит, меня заела совесть, задушила жаба, а внутренний хомяк скончался от приступа внезапной сердобольности. Всё, кыш птица!
Как ни странно, Шут в кои-то веки сделал то, что ему сказали. В смысле, скрылся
