Варвара-краса, или Сказочные приключения Кощея

решение, я мазнула рукой, поднимаясь с пола. Как говорила моя любимая Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом завтра…
Или не буду думать вовсе. В кои-то веки просто поплыву по течению и посмотрю, к чему это всё приведёт.
— Всё будет хорошо, — вздохнула, вновь наматывая кончик косы на палец по старой, студенческой привычке. — Даже если будет плохо… Правда, Кошмар?
Кот, как ни странно, ответить просто не успел. Настойчивый стук в дверь нарушил мирную, сонную тишину в квартире, вызвав моё явное недоумение. Гостей в ближайшие несколько часов не предвиделось, Варяг обещал показаться после полудня, а Кощей только что ушёл. Соседи так поздно даже в самый голодный год не пойдут по квартирам, а коммивояжёры, сдаётся мне, сейчас приравнены к мамонтам, ввиду редкости и древности профессии.
Стук повторился. И так настойчиво, что сомнений не оставалось: неизвестное лицо прекрасно знает, что дома кто-то есть. Я недоумённо почесала бровь, сомневаясь, стоит ли выяснять, кого там черти принесли. Но глянув на зеркало, увидела там кожаные перчатки без пальцев, позабытые Кощеем. И фыркнула, уже спокойно открывая дверь.
Что бы застыть на месте, неверяще уставившись на лестничную площадку. Руки онемели, а ноги не слушались. И всё на что меня хватило, это сипло выдохнуть:
— Ты?!
Дальше я смогла лишь полузадушено хрипеть, когда сильная, грубая мужская ладонь сжалась на моём горле. Я цеплялась пальцами за чужие руки, царапалась, пыталась лягнуть незваного гостя. Но он всегда был сильнее меня. И сейчас без каких-либо проблем прошёл в небольшую прихожую, захлопнув ногою дверь. Что бы прижать меня спиной к стене и тихо, почти ласково проговорить:
— Здравствуй, Варенька. Соскучилась, родная? Я тоже скучал. По тебе и по нашей малышке. А теперь ты будешь умной девочкой… И не будешь кричать. Ты же не хочешь напугать Машулю, так ведь? Кивни, — я судорожно сглотнула, зажмурившись и отрывисто кивнув. А этот шёпот, резкий, каркающий с хриплой угрозой, долго снившийся мне в кошмарах, продолжал, взвинчивая нервы до предела. — Умница. Можешь же, когда хочешь. Дурочка моя, родная… Так где мы можем поговорить, никому не мешая, а? В Ванной? Да, в ванной. Идём.
И грубым рывком меня дёрнули в сторону, толкая в открытые двери ванной, сжимая шею так, что не было и шанса освободится. Желудок сжался, внутренности сводило от страха. Но я ничего не могла поделать. Не сейчас, когда рядом дочь.
Ею я не готова рисковать. Не готова смотреть, как на неё поднимают руку. Не готова…
Дверь закрылась с лёгким, глухим стуком. Щеколда прошлась по нервам короткой вспышкой страха, почти животного ужаса. А дальше воплотилось то, что я так старательно пыталась забыть на протяжении всех этих лет.
Удар наотмашь, по щеке, так, что голова дернулась, и я врезалась затылком об край навесного шкафчика. Удар в живот, выбивающий воздух из лёгких, оставляя после себя надрывный кашель и привкус горько-солёной крови на языке. И тихий, почти насмешливый голос, бьющий по ушам в оглушающей тишине:
— Я же говорил, что найду тебя, Варенька. Говорил? Говорил. Я говорил, не стоит мне перечить и уж тем более не стоит бегать от меня с моей дочерью на руках. Ты, как всегда, не послушалась. Что ж… Придётся пожинать плоды своего непослушания, Варенька.
— Не надо… Андрей… — с трудом смогла проговорить, вжимаясь в угол ванной комнаты. И повторяя про себя как мантру: нельзя кричать, кричать нельзя.
— Надо, Варенька, надо…
А дальше начался мой персональный, личный, заслуженный за какие-то неведомые мне грехи ад. Ад, где меня швыряли по небольшому помещению, как безвольную куклу. Ад, где меня профессионально и жёстко били по животу, спине, груди. Не оставляя следов, но скручивая от боли так, что приходилось до крови закусывать губы, что бы не кричать. Прикладывали головой об раковину, разбивали и без того искусанные губы, выворачивали руки.
И напоминали, что я не права. Что он решает, где и с кем будет жить его дочь. Напоминали, что нас только развели, что суд принял неправильное решение. Что я его оклеветала и за это он спросит с меня отдельно.
После чего, стоило ему выдохнуться, всё повторялось вновь. Раз за разом. Пока моему незваному гостю это не надоело. Я валялась на полу, свернувшись в калачик, давясь всхлипами и собственной кровью. Он, поднявшись, брезгливо вытер руки полотенцем, бросив его мне в лицо. И произнес небрежно:
— Я подал исковое в суд. Будет решать вопрос об определении места жительства ребёнка. И поверь мне, Варенька… Ты его не выиграешь. Здесь тебе некому помочь. Здесь никто не узнает наш маленький секрет, верно? Ты же не хочешь, что бы Машуня осталась сиротой, верно? И не хочешь лишиться даже призрачной