Варяжский меч

жили своей собственной жизнью, безошибочно выбирая дорогу, так, чтобы не споткнуться, на сухую ветку не наступить. Видно было, он и по болоту может также легко пройти, не сбавляя шаг, как по твердой земле.
Воин подбежал к благородным рыцарям, сдержанно поклонился и коротко, без лишних слов доложил, что разведали. Впереди, за покрытым лесом бугром, начинается болото, глубокое, тянется вдоль реки, насколько глаз хватает. Тропа упирается прямо в топь. Недавно там гать была, славяне ее разобрали, но это нестрашно — если барон скажет, можно заново намостить. За болотом лес низменный, сырой, нехоженый. Засад с берега болота не видели.
В это время подбежал еще один разведчик, по его словам, слева то же самое болото. Через полмили топь кончается, дальше по сухому гребню можно в лес пройти. Да, местные так и ходят, разведчики тропу нашли. Услышав о дороге, граф удовлетворенно хмыкнул и бросил победоносный, ободряющий взгляд на барона. К удивлению Арнульфа, тот только скривился и с раздражением сплюнул себе под ноги.
По мнению фон Харнгофа, славяне специально не стали держать здесь заслоны и мешать высадке. Место паршивое. Войску придется долго через лес идти. Что там, в чаще, ждет, и сам дьявол не знает.
— Ладно, зато к нам исподтишка никто не подберется. — Граф всегда старался находить положительную сторону в любой ситуации. Затем он крикнул воинам отдыхать и разбивать лагерь. По всему, сегодня они никуда не двинутся. Надо дождаться, пока все войско не переправится, гати положить, дороги через лес разведать. Дел много.
А вот и император, принесла его нелегкая, не усидел Рыжий на том берегу. Сам хочет с передовым отрядом впереди войска ехать. Может, оно и правильно — когда воины видят императорский штандарт, они дерутся лучше. Проверено неоднократно. Перед лицом императора все хотят свою доблесть показать. Пока слуги сводили с корабля на берег злобно фыркавшего и упиравшегося всеми четырьмя копытами каурого, Оттон пешком поднялся на берег.
— Ну где славяне? — осведомился император.
— Пока не видно, сир, — учтиво поклонился Арнульф.
— Проспали, лентяи! — Видно было, что король доволен, и слово «лентяи» относилось к языческой орде маркграфа Белуна.
— Граф, собирайте воинов и ведите их вдоль берега к Битбургу. Я не намерен тратить время в этих зарослях.
Фон Берг хотел было объяснить, что людей у него не так много и больше половины копейщики, пользы от них в таком лесу мало, но его опередил пфальцграф Бруно.
— Идем вместе. Я понимаю тебя, мой друг, — получилось у лотарингца слишком напыщенно, покровительственным тоном, — но нам сегодня надо выйти к замку.
— Вперед пошлите бойцов с секирами, чтоб деревья и славян рубили, — грубо пошутил Оттон. Последнее слово всегда оставалось за ним.
Граф Арнульф сам прекрасно понимал: король прав. Надо быстрее захватывать удобные переправы, выходить на широкую дорогу, сбивать славян с прибрежных укреплений. Нельзя в лесу застревать. Но на душе у него было тяжело. Этот лес графу с каждой минутой нравился все меньше и меньше. Богатства здесь немало, но слишком все мрачно, слишком густые заросли. Болото это проклятое. И далекий, угадывавшийся в чаще рев туров вызывал у фон Берга не охотничий азарт, а раздражение и неуверенность, странное, непривычное чувство страха. Словно он должен был выйти против разъяренного лесного быка голым и с одним ножом.
Делать было нечего, не рассказывать же королю про свои предчувствия — засмеют, опозорят до скончания веков. Подчиняясь приказам графа и баронов, люди собирались вокруг своих командиров. Хорошо был слышен голос лотарингца, обещавшего по ковшу вина и серебряной монете тем, кто ему славян для допроса приведет.
— Впереди заболоченное устье речки, помнишь? — негромко произнес фон Харнгоф, наклоняясь к лицу графа. Когда можно было, они предпочитали общаться на «ты».
— Помню, — буркнул в ответ Арнульф. — Попробуем его обойти в верховьях.
Несмотря на присутствие короля Оттона и носившегося по опушке Бруно Пузиллия, громогласно подбадривавшего солдат, фон Берг дождался, пока вперед не выйдут кнехты пфальцграфа лотарингского. Почти четыре сотни бойцов. Все как на подбор, крепкие, широкоплечие, облачены в надежные кольчуги, в железных шлемах с широкими полями, в руках треугольные щиты. Все они были вооружены широколезвийными топорами на длинных рукоятях из обожженного корня дуба или короткими пехотными мечами.
Хорошее дело. Именно так и надо вооружаться для боя в лесу, где копья только мешают, а стрелкам приходится не вдаль смотреть, а вверх, на ветви и развилки деревьев. Впрочем, про передовой дозор Арнульф не забывал, выслал на разведку шварцвальдских лесовиков