Варяжский меч

взялся за секиру и рубил старую сосну, выросшую прямо у обрыва. Не терпелось ему до славянского замка добраться или тоже неуютно себя в этом лесу чувствовал? Возможно.
Разведчик не обманул, берега речки постепенно понижались. Спустившись с невысокой гряды, войско оказалось в сухой низине. Несколько шварцвальдцев уже перебрались на противоположный берег реки и жестами показывали, где под водой камней меньше. И тропа тоже свернула к берегу. Ну раз славяне здесь переправлялись, значит, и люди спокойно пройдут.
А сколько вокруг жизни! Вроде лес темный, мрачный, а каждый куст жизнью дышит. Птицы щебечут, с болота кваканье лягушек доносится. Следы зверей на каждом шагу встречаются. Сорока прямо над головой графа на ветку уселась и трещит, не умолкая. Неожиданно над низиной проплыл протяжный, полный боли и безнадежности стон. При этом звуке Арнульф дернулся, схватился за меч, но затем облегченно рассмеялся. Старое, надломленное дерево под ветром скрипит. И как он только сразу не узнал!
Пехота уже начала переправу. Лотарингские кнехты по пояс в воде бредут к противоположному берегу, подбадривая друг друга колкими остротами. Вода холодная, осенняя, тело обжигает. Граф тронул поводья и махнул своим рыцарям, пора и им к броду выдвигаться.
Неожиданно с противоположного края лощины из кустов донесся волчий вой. За спиной Арнульфа, со склонов гряды, которую они только что миновали, вторила целая волчья стая. Заунывный, голодный, холодящий душу вой, более уместный в конце зимы, а не в эту благодатную пору.
В воздухе что-то мелькнуло. Тихое вжиканье. Ехавший с графом стремя в стремя рыцарь дернулся и обмяк, мешком упав на шею лошади. Что такое?! Сразу трое копейщиков рухнули под ноги своих товарищей. Со всех сторон послышались проклятья и вопли.
— Засада!!! — Граф выхватил меч и пришпорил коня.
— Сбей щиты! Стройся!
— Они на деревьях!!! Береги-и-ись! — Долго звенел в ушах отчаянный, протяжный возглас какого-то кнехта, звучавший на одной ноте и оборвавшийся с противным бульканьем.
«Только без паники!» — думал фон Берг, напряженно выглядывая противника на склонах гряды и в кустах, каждый миг ожидая летящей в лицо бронебойной посланницы смерти. Король не зря послал в передовом отряде опытных, прошедших не одну битву бойцов. Не теряя времени даром, прикрываясь щитами, люди бежали к кустам, откуда летели стрелы. Стрелки графа натягивали луки и, прищурившись, выискивали противника на древесных засидках и на гребне подъема.
Две дюжины кнехтов во главе с бароном фон Блюмендорфом поднялись на косогор. Там уже завязалась драка. Славяне в зеленых и серых древесного цвета плащах наседали на выстроившихся клином, сбивших щиты лотарингцев. Люди фон Блюмендорфа держались, медленно продвигались вперед, тесня противника, смыкая щиты над павшими товарищами.
Недолго думая, граф направил своего коня к броду, там разгоралась яростная сеча. Славяне бросили свои основные силы на успевших переправиться швабов и лотарингцев, рубили и били стрелами королевских воинов. Наступал перелом, еще немного — и люди побегут, подставляя спины под стрелы и копья врагов.
Краем глаза фон Берг успел оценить, какой ущерб нанесли его людям первые залпы язычников. То тут, то там попадались безжизненные тела. Пожилой, седовласый стрелок, прислонившись к дереву, отчаянно ругаясь на тюрингском наречии, пытался вытащить засевшую в плече стрелу. «Сядь на землю, так удобнее!» — хотел крикнуть граф. Вдруг он понял, что стрела пробила насквозь тело кнехта и глубоко засела в дереве, пришпилила человека, как жука.
Хорошо, многие бойцы в последний момент успели спрятаться за щитами. Предчувствие их спасло, удача улыбнулась. А стрелы летели и летели. Безжалостная, почти незаметная смерть собирала щедрый урожай на превратившейся в ловушку низине. Вот покатился по земле еще один боец. Молодой парень в потертом колете положил на землю копье и наклонился над телом товарища. Через мгновение он сам рухнул на траву, обливаясь кровью. Широкий, как лезвие ножа, наконечник чуть было не отрубил ему голову, глубоко, до самого спинного мозга вошел в шейный позвонок.
Но и наши стрелки не пальцем сделаны. На глазах графа из кроны старого дуба вывалилось тело славянина, летит в сторону большой лук, рассыпаются на лету стрелы из тула. Вот еще один свесился с ветки вниз головой. Шварцвальдские стрелки бьют метко, на каждое движение в кронах деревьев отзываются дождем стрел.
Лошадь вынесла графа к реке. Следом идут верные рыцари и бароны. Их стало меньше, кто отстал, кто вылетел из седла из-за споткнувшейся или неожиданно вставшей на дыбы перепуганной лошади, а кого славянская стрела нашла. Проклятые стрелы! Они хауберк