Неловкое движение всадника. Случайно задетая ветка. Всхрапнувшая лошадь. Сорвавшаяся с тетивы стрела. Ничтожная случайность. Именно так и началась новая история. Веточка рябины разорвала мир и изменила судьбы людей. Одним была дарована жизнь, а другим смерть. Мир изменился. Гонец довез письмо до адресата. Грозный десятый век.
Авторы: Максимушкин Андрей Владимирович
Граф Рено успел коротким коварным выпадом зарезать одного из язычников. Но следующий противник, неожиданно налетевший сбоку, одним ударом топора пробил бронь сакса и почти отрубил ему руку. На мгновение лишившийся чувств от боли, граф рухнул на землю, как подрубленный тополь. Последним, что он видел в этой жизни, был падавший на него сверху щит с гербом Мекленбурга.
Ободриты на плечах бегущих ворвались в город. Разметав толпу у ворот, воины Мечислава и Белуна захватили надвратную башню и железной лавой растеклись по улицам Мекленбурга. Одновременно на стену поднялась дружина князя Святобора. Оставшиеся в поле саксы бросали оружие и падали на колени, вымаливая пощаду. Немногие счастливцы, успевшие попасть в город, и не думали о сопротивлении. Слишком сильно было потрясение от только что понесенного поражения. Кнехты разбежались по Мекленбургу и принялись грабить местных жителей, полагая, что сейчас уже все можно и потом все будет списано на ярость язычников.
А с противоположной стороны города навстречу дружинникам летел боевой клич: «Радегаст!» Пока у ворот шла жестокая сеча, боярин Гремич разъезжал с тремя сотнями гридней младшей дружины у северной стены. Вовремя сообразив, что почти все воины врага пошли на вылазку, боярин бросил своих людей на дерзкий отчаянный приступ. Почти не встречая сопротивления, русы поднялись на стены и организованно, тремя отрядами, пошли к воротам. Вскоре Мекленбург пал. Опасения князя Белуна не подтвердились — в городе сопротивления не было. Воины графа разгромлены, они больше озабочены спасением своих шкур, а горожане предпочли запереться в своих домах и со страхом глядеть сквозь щели в окнах на заполонивших улицы варягов.
После того как мостик и ворота очистили от трупов, князь вместе с ближними боярами проехал по захваченному городу до главной площади с дворцом маркграфа. Здесь его ожидал неприятный сюрприз. Окружившие площадь воины молча стояли, обнажив головы. Было тихо, только из-за спины доносились приглушенные расстоянием крики, проклятья и вой собак. В воздухе витал привычный в городах алеманов смрад — здешние жители привыкли выливать помои и ночные горшки на улицу, а оставшиеся еще от прежних хозяев города подземные трубы засорились. Их почти полвека никто не чистил. Но не это вызывало раздражение и глухую ярость русов.
На площади, прямо перед дворцом, тесными рядами стояли виселицы. Больше трех сотен, и на каждой висело тело. Не только мужчины, среди повешенных были и женщины, и даже дети. Как выяснилось при допросе пленных и горожан, граф Ренуар фон Штаде сегодня утром после первого неудачного приступа распорядился повесить всех оказавшихся в Мекленбурге русов. Всех, кто не был христианином, кто отказался склонить голову перед крестом. Палачам попались даже два иудейских купца, их тоже под свист толпы вздернули на главной площади.
— За что? — страшным голосом прохрипел князь, глядя прямо в глаза дрожащего от страха, стоявшего перед ним на коленях кнехта. Тот только выпучил глаза на лоб и сбивчиво бормотал просьбы о пощаде и милосердии. Наконец с помощью пары ударов древком копья по спине, от сакса удалось добиться членораздельной речи. Выяснилось, что таким образом граф решил поднять дух своих воинов и горожан, заставить их драться до конца, не надеясь на пощаду. Кровавое жертвоприношение не помогло — город пал, а сам Рено фон Штаде остался лежать в поле. К своему счастью, наверное. Иначе он не умер бы так легко.
— Я не могу поверить, что здесь живут люди, — процедил сквозь зубы князь, выслушав сбивчивую речь кнехта. На душе было муторно, слишком не вязалась такая бессмысленная жестокость с его представлениями о правилах войны и человеческим достоинством.
Приказав снять повешенных и всем покинуть город, Белун взял из рук одного из воинов факел и зашвырнул его на крытую тесом крышу графского дворца. Больше здесь делать было нечего. Откуда-то из подворотни выскочила собака — большой лохматый пес, похожий на волкодавов лютичей. Пес приблизился к князю и сел на задние лапы, в собачьих глазах светились смертная тоска и одиночество. Кажется, это был пес одного из казненных сегодня русов.
— Потерялся? Бедняга, плохо тебе в этом гадюшнике. — Белун наклонился и погладил зверя по голове. Тот в ответ тихо заскулил и лизнул руку князя.
— Ну пошли с нами. Пошли, Верный, — ласково прошептал варяг, — идем, без куска мяса и теплой конуры зимой не останешься.
Словно поняв человеческую речь, пес последовал за людьми. По дороге к воротам он держался рядом с конем Белуна, иногда грозно рыча вслед шарахавшимся в боковые улочки теням. За городом пес незаметно преобразился, он бежал, высоко подняв хвост, и только изредка оборачивался, смотрел,
