Неловкое движение всадника. Случайно задетая ветка. Всхрапнувшая лошадь. Сорвавшаяся с тетивы стрела. Ничтожная случайность. Именно так и началась новая история. Веточка рябины разорвала мир и изменила судьбы людей. Одним была дарована жизнь, а другим смерть. Мир изменился. Гонец довез письмо до адресата. Грозный десятый век.
Авторы: Максимушкин Андрей Владимирович
выглядывая, разведывая окрестности. Затем на ничего не подозревающих селян вихрем обрушивалась стальная конная лавина.
Русы старались никого не убивать, только если кто сдуру за топор или копье схватится или какой разиня под копыта попадет. Разогнав перепуганных саксов по ближайшим оврагам, кустарникам да перелескам, село сжигали. Заодно две церкви спалили. Одну вместе с клириком.
По пути, уже после полудня, дружина наткнулась на укрепленную усадьбу богатого рыцаря. Ни высокий частокол, ни запертые крепкие ворота, ни сторожевая башня не спасли бург и его защитников. Немногочисленных кнехтов сбили со стен стрелами. Спешившиеся дружинники под прикрытием стрелков со всех сторон окружили усадьбу и перелезли через частокол. О дальнейшем и говорить нечего. Русы пощадили только тех, кто вовремя догадался бросить оружие и, склонив голову, пасть на колени. Защищавшихся посекли мечами. В суматохе приступа несколько кнехтов и владелец замка (имя его так и осталось неизвестным) успели запереться в башне.
— Все понятно, — процедил боярин Гром и прицокнул языком. — Их оттуда не выкурить.
Бой прекратился сам по себе, во дворе не осталось ни одного оружного сакса, защитники башни же били из луков и кидали камни во всех пытавшихся приблизиться к воротам.
— Нет, метко стреляют, гады, — согласился Мочила, разглядывая свой щит с двумя глубоко воткнувшимися стрелами. Неожиданно боярину в голову пришла хорошая идея.
— Эй, вы! Змейко, Вильк, Рагнар, бегите на сеновал и грузите телеги.
Бойцы с полуслова поняли старого боярина. На конюшне саксы запасли целые копны и стога хорошо просушенного сена. Оставалось только, прикрываясь ростовыми щитами, подтащить его к башне и запалить. Так и сделали. Вскоре пламя и густой белый дым охватили башню, а затем пожар перекинулся на другие постройки. Тушить огонь было некому. Выжившим саксам доступным языком объяснили: не следует этого делать. Горит, и пусть себе горит.
Удостоверившись, что стены башни загорелись, а с верхних этажей никто уже не стреляет, видимо, в дыму задохнулись, русы покинули бург. Полоняников отпустили на все четыре стороны. Тащить их с собой нельзя, а убивать не положено. Боги на такие вещи косо смотрят. И повода нет, ни одного своего не потеряли, не по ком тризну справлять.
На ночлег дружина остановилась в чистом редком лесочке. Хорошее место, чистое, светлое. Ручей рядом в логу протекает, и речка недалеко. Трава под деревьями низкая, словно стриженая, местные земледельцы здесь скот пасут. Недалеко село стоит. Жечь его не стали. Только отобрали у саксов скот себе на ужин и напугали селян как следует.
Как разбили стан, Славомир первым делом приказал выставить двойные дозоры и менять их почаще. Костры разводить только в середине леса и осторожно, чтоб издали видно не было. Воины быстро разделали и поджарили на углях свежую убоину. Ужин получился знатный. Лошадей отогнали пастись на поросший зеленой сочной травой луг у берега речки.
Ночь прошла спокойно. Никто не пытался подобраться и напасть на спящих ободритов. Только дозорные переняли дюжину заблудившихся простолюдинов и намяли им бока. Чтоб неповадно было ночью по лесам и полям шастать. Село вам не сожгли, и радуйтесь — зимовать под надежной крышей будете.
Утром, быстро свернув стан, русы повернули своих коней к полудню. Сегодня князь, посоветовавшись с боярами, разбил дружину на три отряда по две-три сотни. Шли в половине поприща друг от друга и гонцов постоянно пересылали, чтоб не отбиться. Общее направление держали на город Цевен.
Днем небо затянуло тучами, начал накрапывать мелкий моросящий дождик. Славомир слушал ворчанье воинов и только усмехался в усы. Дождю он был рад. Лето кончается, скоро пойдут нескончаемые осенние дожди, дороги развезет и реки вздуются. Все как отец и рассчитывал. Еще три-четыре дня — и можно будет поворачивать назад, кратчайшей дорогой идти на Русь.
К полудню ободритской дружине повстречался купеческий обоз. Подъехав к встречным, князь окинул цепким, пристальным взглядом полудюжину груженых возов, жавшихся к лошадям слуг и самого купца, пожилого пейсатого иудея в цветастой свитке и смешной шестиугольной шапочке, стоявшего на дороге в ожидании своей участи. Вокруг обоза невозмутимо восседали на лошадях воины дозорного отряда. Они и задержали купца.
— Стой, я сказал! Не рыпаться! Старший решит!
— Куда путь держим? И что везем? — проговорил по-саксонски князь.
— Я мирный купец Иегуда из Вердена. — Из-под бровей иудея блеснули темные недобрые глаза. — Еду в славный Мекленбург и Велиград. Везу товар на торг графа Белуна.
— Мы не трогаем купцов. Никто тебя не обидит. Расскажи, что в мире слышно. Бродим
