Можно без преувеличения сказать, что Роберт Шекли и Айзек Азимов, Гарри Гаррисон и Пол Андерсон, Роберт Говард и Клиффорд Саймак и ещё десять великих мастеров, работы которых вошли в этот сборник, заложили фундамент современной научной фантастики. Василий Головачёв, мэтр российской фантастики, который искренне считает их своими учителями, представляет лучшие произведения англо-американских авторов, созданные в прекрасную эпоху, вполне официально называемую Золотым Веком фантастики!
Авторы: Айзек Азимов, Моэм Уильям Сомерсет, Гаррисон Гарри, Рассел Эрик Фрэнк, Саймак Клиффорд Дональд, Андерсон Пол Уильям, Нивен Ларри Лоренс ван Котт Нивен, Брэкетт Ли Дуглас, Ван Вогт Альфред Элтон, Шмиц Джеймс Генри, Каттнер Генри, Говард Роберт Ирвин, Гордон Джон, Порджес Артур, Янг Роберт Франклин
произнес старый священник. — До меня доходили только слухи, а истории о «Фишхуке», которые я слышал, поразительны и невероятны. Одно время тут жил торговец, его факторию потом сожгли — но я так и не побывал у него. Люди бы меня не поняли.
— Судя по тому, что произошло сегодня утром, я тоже думаю, что не поняли бы, — согласился Блэйн.
— Говорят, что у тебя паранормальные…
— Это называется «парапсих», — поправил его Блэйн. — Будем называть вещи своими именами.
— Ты и правда таков?
— Не понимаю, чем вызван ваш интерес, святой отец.
— Только познавательными соображениями, — ответил отец Фланаган, — уверяю, чисто познавательными. Кое-что из этого интересует лично меня. Ты можешь говорить со мной так же свободно, как на исповеди.
— Когда-то, — сказал Блэйн, — науку подозревали в том, что она скрытый враг всех религиозных догм. Сейчас повторяется то же самое.
— Потому что люди снова боятся, — произнес священник. — Они запирают двери на все запоры. Они не выходят по ночам. На воротах и крышах своих домов рисуют кабалистические знаки — заметь, вместо Святого креста — кабалистические знаки. Они шепотом говорят о таких вещах, о которых никто не вспоминал со времен средневековья. В глубине своих невежественных душ они трясутся от страха. От их древней веры мало что осталось. Конечно, они исполняют обряды, но по выражению лиц, по разговорам я вижу, что делается у них в душе. Они потеряли простое искусство верить.
— Нет, святой отец, просто они очень растерянные люди.
— Весь мир растерян, — сказал отец Фланаган.
И он прав, подумал Блэйн: весь мир в растерянности. Потому что лишился кумира и, несмотря на все старания, никак не может найти другого. Мир лишился якоря, на котором он держался против бурь необъяснимого и непонятного, и теперь его несет по океану, не описанному ни в одной лоции.
Одно время кумиром была наука. Она обладала логикой, смыслом, абсолютной точностью и охватывала все — от элементарных частиц до окраин Вселенной. Науке можно было доверять, потому что она прежде всего была обобщенной мудростью человечества.
А потом настал день, когда Человек со всей его пресловутой техникой и всемогущими машинами был вышвырнут с небес назад на Землю. В тот день божество науки утратило часть своего ослепительного блеска, и чуть ослабла вера в него.
Когда же Человек сумел достичь звезд без помощи каких-либо машин, культ механизмов окончательно рассыпался в прах. Наука, техника, машины все еще существовали, играли важную роль в повседневной жизни, однако им больше не поклонялись.
Человек лишился своего бога. Но Человек не может жить без идеалов и целей, ему надо поклоняться какому-то абстрактному герою. А тут образовался вакуум, невыносимая пустота.
В эту пустоту, несмотря на всю свою необычность, идеально вписалась паранормальная кинетика. Наконец-то появилось объяснение и оправдание всем полубезумным культам; наконец пришла надежда на конечное исполнение всех чаяний; наконец родилось нечто достаточно экзотичное или что можно было сделать достаточно экзотичным, чтобы удовлетворить человеческие эмоции во всей их глубине, — что никогда не было под силу простой машине.
Наконец-то человечество — слава тебе господи! — овладело магией.
Мир охватил колдовской бум.
Как обычно, маятник качнулся слишком далеко и теперь несся в обратную сторону, распространяя по земле ужас и панику.
И опять Человек потерял кумира, а взамен приобрел обновленные суеверия, которые, подобно вздымающейся волне, понесли его во моак второго средневековья.
— Я много размышлял по этому поводу, — сказал отец Фланаган. — Мимо подобной темы не может пройти даже такой недостойный слуга Церкви, как я. Все, что касается души человеческой, интересует Церковь и Папу.
Как бы в признательность за искренность Блэйн слегка поклонился, однако с долей обиды заметил:
— Так значит, вы пришли меня изучать. Вы пришли меня допрашивать.
— Я молил бога, чтобы ты так не подумал, — печально произнес старый священник. — Видимо, у меня ничего не вышло. Я шел к тебе, надеясь, что ты сможешь помочь мне, а через меня — Церкви. Ведь Церкви, сын мой, тоже иногда нужна помощь. А ты — человек, умный человек — часть загадки, которую мы не можем разрешить. Я думал, ты мне в этом деле поможешь.
— Ну что ж, я согласен, — подумав, ответил Блэйн. — Хотя и не думаю, что от этого будет какая-то польза. Вы заодно со всем городом.
— Не совсем так, сын мой. Мы не благословляем, не осуждаем. Мы пока слишком мало знаем об этом.
— Я расскажу о себе, — сказал Блэйн, — если это вас интересует. Я путешественник. Путешествовать по звездам — моя
