Можно без преувеличения сказать, что Роберт Шекли и Айзек Азимов, Гарри Гаррисон и Пол Андерсон, Роберт Говард и Клиффорд Саймак и ещё десять великих мастеров, работы которых вошли в этот сборник, заложили фундамент современной научной фантастики. Василий Головачёв, мэтр российской фантастики, который искренне считает их своими учителями, представляет лучшие произведения англо-американских авторов, созданные в прекрасную эпоху, вполне официально называемую Золотым Веком фантастики!
Авторы: Айзек Азимов, Моэм Уильям Сомерсет, Гаррисон Гарри, Рассел Эрик Фрэнк, Саймак Клиффорд Дональд, Андерсон Пол Уильям, Нивен Ларри Лоренс ван Котт Нивен, Брэкетт Ли Дуглас, Ван Вогт Альфред Элтон, Шмиц Джеймс Генри, Каттнер Генри, Говард Роберт Ирвин, Гордон Джон, Порджес Артур, Янг Роберт Франклин
За окошком шуршал ветерок; на стене напротив весело играли тени листьев одинокого дерева. Упрямое дерево, подумал Блэйн, уже кончается октябрь, а оно никак не хочет расставаться с листьями.
Из коридора доносились все те же приглушенные шаги, а в воздухе по-прежнему едко пахло антисептикой.
Надо выбираться отсюда, решил Блэйн, пора двигаться. Но куда? В Пьер, конечно в Пьер, к Гарриет, если Гарриет там. Сам по себе Пьер не больше чем тупик, и делать там нечего. Но пока его задача — добраться туда.
Ведь я все еще беглец, совершивший отчаянный, неподготовленный побег. Я бегу с того момента, как вернулся из последнего путешествия на звезды. И, что хуже всего, бегу бесцельно, лишь для того, чтобы укрыться, обрести безопасность.
Из-за отсутствия цели становилось не по себе. Как будто он пустышка. Перекати-поле, которое катится туда, куда подует ветер.
Он лежал, давая боли впитаться, впуская горечь и сомнение: а надо ли было бежать из «Фишхука», имело ли это смысл? Затем ему вспомнился Фредди Бейтс, его натянутая улыбка, и блестки в глазах, и револьвер в его кармане. И сомнения рассеялись сами собой: он поступил правильно.
Райли всхлипнул, захрипел и затих.
Нет, сказал себе Блэйн, хоть доктор и просит, оставаться не следует. Все равно врач ничего не обнаружит, а Блэйн ничего ему не расскажет, так что для них обоих это будет только потеря времени.
Он встал с постели, пересек комнату и подошел к двери, ведущей, по всей видимости, в гардеробную.
Он открыл дверь — его одежда действительно была там. Правда, он не видел нижнего белья, но его рубашка и брюки висели на вешалке, а под ними стояли его туфли. Пиджак, свалившись с вешалки, лежал на полу.
Скинув больничную рубаху, он сунул ноги в штанины, натянул брюки и туго затянул их на поясе.
Он потянулся за рубашкой, как вдруг остановился, пораженный тишиной — мирным, тихим спокойствием осеннего полдня. Покой желтого листка, свежесть дымки на далеких холмах, винный аромат осени.
Но в этом спокойствии что-то было не так.
Исчезли стоны и всхлипывания с соседней койки.
Пригнувшись, как в ожидании удара, Блэйн прислушался, но ничего не услышал.
Он повернулся, сделал шаг в сторону кровати, но остановился. К Райли подходить уже поздно. Его забинтованное тело лежало неподвижно, а на губах застыла пузырем пена.
— Доктор! — закричал Блэйн. — Доктор!
Сознавая, что поступает глупо и нерационально, он бросился к двери.
У порога он остановился. Опершись о косяк, он высунул голову в коридор.
Доктор шел по коридору быстрыми шагами, но не бегом.
— Доктор, — прошептал Блэйн.
Подойдя к двери, тот впихнул Блэйна в комнату и направился к кровати Райли.
Доктор достал стетоскоп, прислонил к мумии, наклонившись, затем выпрямился.
— А ты куда собрался? — спросил он.
— Он умер, — сказал Блэйн. — У него остановилось дыхание. Прошло уже…
— Да, он мертв. Он был безнадежен. Даже с гобатианом не было никакой надежды.
— Гобатиан? Вам пришлось применять даже гобатиан? Вот почему его так забинтовали…
— В нем не осталось ни одной целой кости, — сказал доктор. — Будто кто-то бросил игрушку на пол и прыгнул на нее двумя ногами. У него…
Доктор замолчал и пристальным взглядом уставился на Блэйна.
— А что ты знаешь о гобатиане? — осведомился он.
— Так, слышал, — ответил Блэйн.
Еще бы мне об этом не слышать, подумал он.
— Это инопланетное лекарство, — сообщил доктор. — Им пользуется одна насекомовидная раса. Раса воинствующих насекомых. Оно творит чудеса. Оно может слепить обратно разодранное по частям тело. Сращивает кости и органы. Регенерирует ткани.
Он поглядел на забинтованный труп, потом опять на Блэйна:
— Читал где-нибудь?
— Да, в научно-популярном журнале, — солгал Блэйн.
В его памяти всплыло зеленое безумие планеты джунглей, где он наткнулся на лекарство, которым пользовались насекомые, хотя на самом деле они вовсе не были насекомыми, а лекарство было вовсе не лекарством.
Впрочем, сказал он себе, к чему играть в слова? Терминология всегда вызывала трудности, а со звездными путешествиями стала и вовсе невозможной. Берешь то, что хоть немного подходит по смыслу. И то хорошо.
— Тебя переведут в другую палату, — сказал доктор.
— Не стоит, — сказал Блэйн. — Я как раз собрался уходить.
— Нет, — ровным голосом возразил доктор. — Я не позволю. Не собираюсь брать что-то на свою совесть. Ты чем-то болен, и очень серьезно. А за тобой некому ухаживать — у тебя нет ни друзей, ни родственников.
— Ничего, обойдусь. Как обходился до сих пор.
— Мне кажется, — придвинулся
