Вдали от дома

и организации покрупнее, конечно, не так открыто, но настойчиво — их методы исчерпывались кампаниями по дискредитации процесса и заявлениями, что сбитые с толку пострадавшие пытаются найти тех, кого могли бы обвинить в собственных неудачах. Эта стратегия была тщательно спланирована и щедро финансировалась. По-моему, вначале они не воспринимали нас всерьез. А теперь, поняв, что мы настроились на долгую борьбу, они перепугались — если мы победим, это приведет к законодательному контролю за ношением оружия.
— У таких людей карманы обычно бывают хорошо набиты. Если они решили поддержать твоих противников, процесс может затянуться надолго.
— Мы уже не раз говорили об этом. — Если бы фирма не начала браться за прибыльные, но не столь громкие дела, она вскоре разорилась бы, и деньги, вырученные от продажи дома и картин Миранды, спасли бы ее совсем ненадолго.
Адам взял со стола пресс-папье, повертел его в руках и засмотрелся, как внутри снежные хлопья покрывают крышу избушки.
— А какая же роль отведена во всем этом Клиффорду?
Миранда поняла, скольких сил стоил ему этот вопрос.
— Существенная, но совсем не такая, как ты думаешь.
— Значит, он уже не твой партнер?
— Скорее, противник. — Адам всеми силами пытался выказать, что его совсем не интересуют отношения Миранды и Клиффорда. Тогда зачем же он приехал? — Вдобавок к милитаризированным группам и наследникам Траута, мы преследуем в судебном порядке нескольких партнеров компании «Кокер и Стэндиш» — и Клиффорда в том числе. Их способ представления интересов семей своих служащих, пострадавших от руки Траута, был настолько эгоцентричен, что граничил с преступлением.
Адам еле слышно присвистнул.
— Должно быть, тяжело тебе пришлось, когда все это раскрылось.
Он прекрасно понимал Миранду.
— Я пришла в ярость. Вначале я считала, что меня поддерживает гнев.
— Что же поддерживает тебя сейчас?
— Гнев еще остался, но он не настолько силен, чтобы лишать меня рассудка. Я прошла долгий путь, Адам. Я уже не та женщина, которую ты выловил из океана.
— Вижу. — Он ждал хоть какого-нибудь знака, по крайней мере упоминания об отправленной Мирандой открытке. Ее удивление при виде Адама дало ему понять: она вовсе не считала, что не сможет прожить без него. Всю дорогу из аэропорта Адам убеждал себя, что ему не следует ожидать слишком многого, но сейчас с трудом сдерживал ошеломляющее разочарование. Их разделяло всего полтора метра, ему требовалось всего лишь поднять руку, и… Чтобы сдержать желание коснуться ее, Адам обошел вокруг стола, отодвинул стул и сел.
— Тяжба с «Кокером и Стэндишем» никогда не дойдет до суда. Они попытаются замять дело. — Миранда провела ладонью по волосам в тщетной попытке пригладить их и отчаянно жалея, что Адам не появился часом раньше, когда она еще была одета в голубую юбку и свитер. Вытертые джинсы и застиранная футболка, в которые она переоделась час назад, поднявшись к себе, чтобы перекусить, достались Миранде от Кейта и придавали ей вид девчонки-сорванца. Адам, которого она знала раньше, не уделял внимания внешнему виду, но теперь перед ней стоял совсем другой человек.
Взяв карандаш, Адам повертел его в пальцах.
— Кто это «мы», о которых ты все время упоминаешь?
— Разношерстная, но преданная своему делу горстка людей. Пара адвокатов, с которыми я работала раньше у «Кокера и Стэндиша» и которые сочли процесс настолько интересным, что ушли с прежнего места работы. Маргарет — та самая, которая…
— Помню, ты рассказывала о ней, — кивнул Адам.
— В общем счете, вместе с Маргарет, ее помощницей и четырьмя юристами нас здесь девять человек. — На сегодняшний день их самой громкой победой был фонд, который учредил «Кокер и Стэндиш» для оплаты медицинской страховки Маргарет.
Адам закачался на стуле, сложив руки на груди. Его жесты стоили целых томов истолкований.
— Но зачем было присылать эту открытку, Миранда? Почему ты просто не позвонила мне и не сообщила, что с тобой случилось?
Она нахмурилась.
— Что еще за открытка?
— Та самая, которую я получил пару месяцев назад, — с твоим именем и адресом.
— Я ничего тебе не посылала, Адам. Я ни за что бы не стала втягивать тебя в свои дела. — Миранда умолчала о том, как сотни раз поднимала трубку телефона, о том, как каждый вечер усыпляла себя воображаемым разговором с Адамом, о том, как каждый день отдавала себе отчет, что сейчас говорит, чувствует и вообще живет только благодаря Адаму.
Адам с холодной яростью в глазах уставился на нее.
— Почему? Ты считаешь меня ребенком, которого надо оберегать?
— Оглядись, Адам, — мы не играем. Решетки на окнах вполне настоящие, как охранник