Вдали от дома

ничего не сказал мне? — повторяла она, словно мантру.
У Адама не нашлось ответа, по крайней мере такого, какой удовлетворил бы Миранду. И все же он попытался ответить:
— Я не знал, что для тебя это так важно. — Может, она боялась заразиться от Джейсона? — И считал, что не имею права сообщать об этом сам. — Это право принадлежало только Джейсону. — Ты боишься его? Может, ты…
— Да, я боюсь, я в ужасе, — выпалила она в ответ, — но не по той причине, что ты думаешь. — Она опустила голову. — Уходи, Адам.
Никогда еще он не ощущал такой беспомощности.
— Я все равно не уйду, так что можешь не стараться прогнать меня.
— Тогда уйду я. — Она вскочила и направилась к отдаленному проблеску света, исходящему от дома Джейсона.
Она не прошла и десяти метров, как Адам нагнал ее. Она неудержимо дрожала. К собственному удивлению, Адам чуть не отпустил ее.
Миранда с силой оттолкнула его, уперевшись ладонями в грудь. В ее глазах вновь промелькнуло отчаяние.
— Не трогай меня! — выпалила она. — Не смей больше прикасаться ко мне!
Адам был не в состоянии слушать такие слова или отвечать на них, его влекло более сильное желание. Он схватил ее в объятия.
— Для меня прикасаться к тебе — все равно что дышать, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. — Я не могу прекратить ни то, ни другое.
Сначала она застыла в его руках, но по крайней мере отказалась от борьбы. Затем постепенно желание самой Миранды прорвало барьер, и она положила голову на плечо Адама.
— Сколько ему осталось?
— Не знаю, — честно ответил Адам. — Я не хочу знать об этом, и потому не спрашиваю.
— Неужели тебе проще делать вид, что он не умирает?
Миранда просила его объяснить словами то, что Адам ощущал лишь в виде туманных мыслей и чувств.
— Где-то в глубине души я помню, что когда-нибудь жизнь Джейсона подойдет к концу, — это неизбежно, и с этим я смирился. Но мне кажется немыслимым тратить впустую оставшееся у него время, постоянно вспоминая о смерти. Даже если он проживет всего год, это триста шестьдесят пять дней жизни. — Адам смутился. — Кажется, я не сумел ничего объяснить.
— И ты полагаешь, что такое отношение поможет тебе перенести его смерть?
— Я знаю только, что, когда все будет кончено, я стану совсем другим человеком. — Потеря отца непредсказуемо изменила его жизнь. У Адама не было причин считать, что потеря лучшего друга окажет на него меньшее воздействие.
— Ты говоришь сейчас, как ребенок, занявшийся игрой для взрослых. Твоя теория похвальна, Адам, даже трогательна, но она не имеет никакого отношения к реальной жизни. От такой трагедии невозможно отстраниться, как невозможно и сдержать скорбь. Постичь это рассудком не удается никому. — Она отстранилась. — Я хочу домой.
— Если мы попытаемся уехать сейчас же, мы рискуем нарваться на кого-нибудь из гостей, и тогда начнутся расспросы.
— Ты мог бы просто подвезти меня.
— Запомни, Миранда, одну я тебя не оставлю.
— И сделаешь глупость. Что может со мной случиться… — Она осеклась, неожиданно осознав, о чем думает Адам. — Мне не следовало ни в чем признаваться.
— Но теперь уже поздно.
— Да, и я страдаю от последствий собственного поступка. — Ее гнев вспыхнул стремительно и яростно. — Черт побери, Адам, чем мне убедить тебя, что ты ни в коем случае не обязан отвечать за меня? И ты не имеешь права меня удерживать. Если когда-нибудь я вновь решу спрыгнуть со скалы, ты все равно меня не остановишь.
— Ты и в самом деле этого хочешь? Неужели твоя жизнь так ужасна, что к ней тебя ничто не привязывает? — Лишь представив себе ответ Миранды, Адам испытал тошноту. — Поговори с Джейсоном. Безусловно, он был бы рад поменяться с тобой местами.
— Ты не имеешь представления о моей жизни.
— Тогда расскажи мне о ней.
Голос Миранды угас до приглушенного шепота.
— Не могу.
— Нет, можешь. — Адам сжал в ладонях ее лицо и заставил взглянуть себе в глаза. — Пора выпустить на свет все, что ты хранила под замком.
Миранда закрыла глаза.
— Не могу.
— Но зачем тебе держать при себе то, что так больно ранит?
Секунды тянулись медленно и мучительно. И наконец Миранда ответила — тихо, так, что Адаму пришлось напрячь слух:
— Это мой приговор.
Адам был готов ко всему, по крайней мере, считал себя готовым.
— Какое же преступление ты совершила? Чем заслужила такой приговор?
— Я убила свою дочь… и мужа. — Она вывернулась из его рук и прислонилась плечом к шероховатой коре на стволе сосны. — И Дэна, и Харолда, и Делорес… — Она сползла на землю. — Маргарет не погибла, но она никогда больше не сможет ходить. Роберт уехал, и никто не знает куда. И Филипп… не знаю, что с ним стало. Он просто однажды перестал приходить