Молодой преуспевающий адвокат Миранда Долан стала свидетельницей и жертвой кровавой бойни, которую устроил ее клиент в офисе юридической конторы. Погибли многие сотрудники, муж Миранды и ее маленькая дочка. Убедив себя, что трагедия произошла по ее вине, Миранда решает уйти из жизни. Ее спасает молодой человек, Алан Киркпатрик, и силой своей любви возвращает надежду и радость жизни.
Авторы: Даниэла Стил
«мерседес-500 SL». Солнечный отблеск на ветровом стекле скрывал из виду лицо водителя. Несомненно, в Штатах насчитывалось две сотни подобных машин, Адам мог даже поручиться, что большинство их было продано в Калифорнии, так почему же его не покидала уверенность, что эта машина принадлежит его матери?
Мэт повернул голову, следя за машиной.
— Как думаешь, сколько нужно зарабатывать, чтобы позволить себе такую штуку?
— Дело тут не просто в машине, Мэт, — возразил Адам. — Главное — хлопоты, с которыми связано ее приобретение.
— Что ты имеешь в виду?
— Беспокойство о том, что ее угонят, расходы на страховку, на гараж, чтобы содержать ее, на…
— Ну, это уже мелочи. — Мэт долгим взглядом проводил удаляющуюся машину. — Главное — иметь такую технику.
Если подумать, его философия вполне оправдана.
— Мне пора, — сказал Адам. — Ждут дома.
Мэт вытащил руки из карманов.
— Напрасно ты сразу не сказал об этом. Я мог бы подождать. И вообще, я хотел только поблагодарить тебя и сообщить, что уезжаю.
— Тогда увидимся в День Благодарения.
— Обязательно. — Мэт довольно улыбнулся и протянул руку. — Значит, все прошлое — побоку?
— Конечно. — И прежде, чем выпустить руку Мэта, Адам добавил: — Только не забудь про повторный тест.
Мэт кивнул и направился к машине.
— Не забуду. — Съезжая с обочины, он помахал Мэту. — Встретимся через пару месяцев!
Адам помахал ему в ответ и повернулся лицом к холму, глядя в сторону дома. В обычный день, при обычных обстоятельствах он был бы рад неожиданному визиту матери. Сегодня же он с трудом сдерживал желание сесть в машину и погнать в противоположную сторону.
Когда Адам подъехал к дому, Мэри сидела в качалке на веранде и поднялась, приветствуя его.
— Ты как раз вовремя. Мне не пришлось ждать и двух минут.
— Почему ты не зашла в дом? Дверь незаперта.
— Я же горожанка, Адам. Мне и в голову не пришло подергать дверь.
Адам заключил ее в объятия, уверенный, что Мэри не смутит его мрачный вид или возможность испачкать свою шелковую блузку. Его мать любила такие проявления любви. В детстве Адам перенес больше поцелуев и объятий, чем десяток детей, вместе взятых.
— Ты уже обедала?
— Сегодня утром, прежде чем выехать, я успела побывать в магазине Стива. Я попросила его уложить все твои любимые лакомства — в том числе и ватрушки со свежей земляникой.
— Ясно… — протянул Адам, открывая дверь и пропуская мать вперед.
В комнате она бросила сумочку в ближайшее кресло.
— Что это тебе ясно?
— Магазин Стива и ватрушки — похоже, мне предстоит подкуп или ожидают плохие новости.
— Тебе давно пора избавиться от этой безобразной подозрительности.
— Непременно попробую — сразу после того, как ты объяснишь, почему приехала сюда.
— Ну, ладно. Я привезла тебе на подпись кое-какие бумаги.
Адам прошел к окну, открывая жалюзи и впуская в комнату солнечный свет.
— И что же?
— Я хотела поговорить с тобой.
— Ты случайно не прихватила у Стива его особый кофе?
— Все в машине. — Едва Адам шагнул к двери, Мэри остановила его, взяв за руку. — Может быть, прежде поговорим? Я всю дорогу репетировала свою речь и боюсь, если мне придется ждать еще дольше, я совсем растеряюсь.
Адам накрыл ладонью ее руку.
— Тогда начинай.
— По-моему, нам надо сесть.
— Неужели у тебя такие плохие новости? — Адам упал в кресло с обивкой в голубую и зеленую полоску и взгромоздил ноги на столик.
— Не плохие, Адам, — поправила Мэри, садясь напротив, — просто необычные. Скорее для меня, чем для тебя, но я не стала бы беспокоиться, если бы мое решение не затрагивало тебя. Конечно, может, тебе будет все равно. Ты так долго жил один…
— Это и есть твоя отрепетированная речь?
— Не смейся, это слишком важно. Я продаю дом.
Прежде всего у Адама возникла мысль, что дело не стоит ломаного гроша и что мать напрасно беспокоилась из-за такой мелочи. Но затем к нему вернулись обрывки воспоминаний о годах, прожитых в старом доме, и Адам понял: мать продает не просто какой-то дом, а единственный настоящий дом, который у него когда-либо был.
— Почему? — Вопрос оказался неудачным. — Неважно. Я спросил просто так.
— Это решение далось мне с трудом, Адам. Я понимаю, что значит для тебя потеря этого дома — как и для меня. Но мне пора начинать новую жизнь. — Ее голос становился все тише, пока не превратился в шепот: — Пожалуйста, скажи, что ты меня понимаешь.
— Конечно, понимаю. — Каким-то образом ему следовало убедить мать, что его ощущение потери — не ее вина. — Вам с Майклом нужен собственный дом. — Неужели бывает так трудно высказать вслух свое искреннее мнение? — И конечно, было
