Вдовий мыс

еще раз поговорить с мамой. Иначе не могу. Прошлая ночь была самая худшая. Чувство такое, будто это кошмар, но я знаю: все было на самом деле. Я очень устала после прогулки по лесу, куда мы ходили с папой, и рано уснула. Мы видели оленя, зайцев и белок и даже ловили руками головастиков в пруду. Было весело, и, если не считать момента, когда мне показалось, будто я увидела на стволе одного дерева символ из пещеры, ничего пугающего с нами не приключилось. Я даже съела за ужином две порции маминого мясного рулета и вскоре уже крепко спала. Но потом, посреди ночи, меня что-то разбудило. Не знаю, из-за шума или меня что-то коснулось. Знаю только, что, когда я открыла глаза, в комнате было тихо и сначала я увидела только темноту. Потом мои глаза стали привыкать, и я начала различать очертания мебели в комнате. Тогда я чуть пошевелила головой и увидела еще фигуру, уже намного ближе. Это был Стивен, он стоял в изножье моей кровати. Он был совершенно неподвижен и пристально смотрел на меня, а в руках держал папин охотничий нож. Я позвала его, шепотом, но он не пошевелился и ничего не ответил. Как будто был в трансе или у него был приступ лунатизма. У нас дядя Филлип лунатик, и я много про это знаю. Тогда я позвала еще раз, а когда Стивен не ответил, встала с кровати, медленномедленно. Мое сердце забилось так сильно, что я отчетливо его слышала. Я подкралась к нему и попыталась дотянуться до ножа, но он отдернул его раньше, чем я успела за него ухватиться. Я снова и снова повторяла его имя, пока наконец не шлепнула ладонью по лицу и он не проснулся. Он заморгал, будто не понимая, где находится, а потом бросил нож и расплакался. Я сначала подумала, это от того, что я его ударила, но он все время повторял: «Прости меня, прости меня, прости меня», и я думаю, это из-за ножа. Стивен выглядел так, будто ему было плохо. Мы пообещали друг другу не рассказывать об этом родителям, и я разрешила ему спать оставшуюся часть ночи в моей кровати. Вскоре он уснул, положив голову мне на плечо. Но я уже так и не сомкнула глаз.
Голосовая запись #35Б
03:12, воскресенье, 13 июля 2017 г.
(Звуки шагов, спускающихся по лестнице.)
Шестьдесят восемь, шестьдесят девять, семьдесят, семьдесят один, семьдесят два, семьдесят три…
Голосовая запись #36Б
03:35, воскресенье, 13 июля 2017 г.
Двести шестьдесят шесть, двести шестьдесят семь, двести шестьдесят восемь.
(Ливингстон расшаркивается, когда достигает нижнего уровня, затем поворачивается и сразу начинает подниматься обратно.)
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

…двести девяносто девять, триста, триста один, триста два, триста три, триста четыре, триста пять…
(Голос Ливингстона звучит монотонно, медленно, будто он находится под гипнозом.)

Думал, ночь никогда не закончится, это какой-то кошмар. Если мне и удалось поспать, то я этого не помню. Часы тянулись, как в лихорадочном сне. В какой-то момент я услышал, как кто-то плакал, какая-то женщина, но было слишком страшно, чтобы встать и посмотреть, в чем дело. Вскоре после этого я вроде бы увидел, как что-то пошевелилось в дверном проеме: там были смутные очертания человека, но, когда я нащупал лампу, он исчез. И еще здесь так холодно, что я весь дрожу, даже в спальнике. У меня болит все тело, а ноги грязные и истоптанные, как будто я очень много ходил босиком.
Мне нужно поесть и попить, но я слишком изможден.

Вот сейчас мне кажется, что, возможно, кто-то разыгрывает надо мной жестокую изощренную шутку. Либо этот старый говнюк Паркер, либо эта сука
— моя бывшая жена. С какой целью — понятия не имею, но что еще это может быть — тоже не знаю.
Все бутылки с водой, которые я принес вчера вечером, теперь пустые. А я точно из них не пил. Я так дрожал, что не сделал бы и глотка. Крекеры и сыр, которые я тоже взял внизу, зачерствели. Яблоки и последняя груша
— полностью сгнили. Мне нужно как-
то собраться с силами, чтобы еще раз спуститься к холодильнику. У меня пересохло во рту, даже сплюнуть не могу. В животе урчит.